3
0
— Тебе нравится?
Зачем спрашивает? Сам все видит и чувствует. Мало того, что в глаза мне смотрит непрерывно, еще и ладонью давит на спину, пока не склеиваемся взмокшими телами. Это, оказывается, так приятно, что я могу лишь стонать.
— Полина?
— Да… Да…
— Не хватало этого… — вроде как за себя говорит. Но тут же переводит это признание на вопрос: — Тебе?
— Не думаю… Нет… Иногда…
— Когда?
— Когда снился… Ты…
Не прекращает трахать меня. Или я его. Нет, все же он. Со всех сторон воздействует, я только раскачиваюсь и прикладываю усилия, чтобы держать глаза открытыми.
— Как ты… Трогала себя?
— Нет… — я даже не смущаюсь, просто не до того.
Но Тихомиров будто специально все эти вопросы задает именно в момент близости.
— Полина… Трогала?
— Перестань… меня допрашивать… Пожалуйста…
— Трогала? — настаивает, прижимаясь к моему лицу своим.
— Редко…
— Я хочу тебя трогать всегда, — выдыхает мне в губы. — Хочу, чтобы ты была моей… Только моей… Прости…
Последнее больше всего меня поражает. Этим словом на самом деле он не просто извиняется за свои желания, он признает поражение перед самим собой.
Подаюсь к нему губами, обхватываю ладонями лицо и сама целую. Тихомиров вздрагивает. Чувствую, как по его большому сильному телу идет эта судорога, и меня саму подбрасывает. Поцелуй сразу же становится жадным и каким-то отчаянным, а движения — резкими и быстрыми. Достигаем пика вместе. Кажется, будто нас волной смывает. На долгие мгновения пропадают все звуки, и солнце гаснет.
В себя приходим медленно. Тихомиров не спешит меня с себя снимать, а я сама не хочу слазить. Когда он откидывается на спинку, утыкаюсь лицом ему в шею и дышу им.
Вскоре меня морит сон. Тимура, очевидно, тоже. После такой ночи не удивительно. Он перемещается, чтобы избавиться от презерватива. А потом, занимая всю длину дивана, тянет меня обратно на себя и накрывает нас тонким покрывалом. Это последнее, что откладывается в моей памяти, прежде чем сознание отключается.
35
Птичка
На яхте мы, как и обещал Тихомиров, проводим весь день. И лично для меня этот день волшебный. В кои-то веки мы не ругаемся и не пытаемся кому-то что-то доказать. Валяемся в обнимку на диванах, много целуемся, касаемся друг друга, занимаемся любовью.
Миша, судя по неутихающей болтовне, за день тоже впечатлений набрался. Тарахтит без умолка, пока я старательно укладываю волосы.
— Диана сделала только тесто, а я все-все остальное! Мясо, колбаса, сыр, черные штуки… — догадываюсь, что имеет в виду оливки. — Даже ананас!"
"— М-м-м, вкусная у тебя пицца, должно быть, получилась.
— Бомба! Все так сказали.
