Искушение герцога

Этого, однако, не потребовалось. Сэйнт не сомневался, что может положиться на честь друга, пусть тот и любезничает с его женой.

Сэйнт взял в ладони лицо Кэтрин и нежно поцеловал ее, вложив в этот поцелуй столько страсти, что Хантер стал подумывать, не пойти ли ему в сад прогуляться.

— Никто не посмеет упрекнуть тебя в том, что ты стала степенной дамой, — заверил Сэйнт жену, не отрывая от нее глаз. — А попозже я докажу тебе, что быть соблазненной в собственной гостиной — это может быть очень даже увлекательно.

— Обещаешь? — Она игриво потянула его за галстук.

— Можешь на меня рассчитывать, — заверил ее супруг.

— Совершенно очевидно, что вы не настроены принимать гостей. — Хантер взял со стола свою шляпу и подошел к супругам проститься. — Я заеду в другой раз.

— Не будь такой задницей, — сказал ему Сэйнт, не выпуская Кэтрин из объятий. — Садись и рассказывай, что тебя привело.

— Ну, все очень просто, — ответил Хантер. — Моя невеста приехала в Лондон и хочет выйти замуж за другого. Мне требуется совет: как лучше добиться расположения этой леди.

Глава двенадцатая

— Как приятно, что я сумел тебя рассмешить! — сердито проворчал Хантер.

Сэйнт хохотал уже добрых пять минут и все не мог остановиться. Единственное, что мешало Хантеру поколотить мерзкого весельчака, — это присутствие Кэтрин. За много лет она насмотрелась всяких безобразных сцен, поэтому тузить одного из лучших друзей в его же гостиной было бы непростительно.

— Прости меня, дружище, — с трудом выговорил, все еще задыхаясь от смеха, Сэйнт.

— Я ее не проворонил, — возразил Хантер. — Она ушла вместе со своими слугами, а я не побежал за ней следом. У леди Грейс имеется прискорбная привычка все время куда-то исчезать.

— И давно вы помолвлены с этой молодой леди? — спросила Кэтрин.

Хантер затравленно посмотрел на нее.

— С тех пор, как мне исполнилось двенадцать.

Серые глаза Кэтрин округлились от удивления, когда она про себя подсчитала прошедшие с тех пор годы.

— Для помолвки девятнадцать лет — это очень долго. За все то время, что вы оказывали покровительство «Золотой жемчужине», вы и словом не обмолвились об этом брачном контракте.

— Не хочу вас обидеть, уважаемая госпожа, но ведь отношения у нас были чисто деловыми. Вы предоставляли мне девочек для развлечений, а я щедро с вами расплачивался, — напомнил он.

Сэйнт тихонько выругался и зарычал — ясное дело, его злило напоминание о том, что жена некогда продавала богатым господам греховные удовольствия.