Искушение герцога

Даже так, завернутая в мокрую простыню, она выглядела настоящей герцогиней, восседающей в модно обставленной гостиной.

— Могу я узнать их имена?

Хантер закашлялся, подавившись слюной. Ему вспомнились бывшие возлюбленные, которым хватило бы наглости дать ему рекомендации.

— Это совершенно излишне, поскольку я готов представить доказательства самолично. — Он оперся о спинку кровати и принялся снимать башмаки. — Я ведь был очень терпеливым. Так как мы поступим, герцогиня? Вы выйдете из остывающей ванны или мне присоединиться к вам?

Грейс задумалась над предоставленным ей выбором.

— В этой лохани мы вдвоем не поместимся, — рассудила она, настороженно глядя на герцога.

На пол полетел второй башмак. Ах, какая невинная малышка!

— Возможно, тесновато будет, но, думаю, мы в ней все же поместимся. Я готов, если вы не против.

— Против!"

"Хантер замер от этого категорического отказа и выжидающе посмотрел на жену.

— Я сама о себе позабочусь, если вы уйдете отсюда.

Он подошел ближе, ступая по полу босыми ногами.

— Если вас оставить, вы, пожалуй, улизнете через окно.

— Не сомневайтесь, этого я делать не стану, — возмутилась Грейс, обиженная тем, что он считает ее трусихой.

У Хантера было искушение пойти ей навстречу. Его жена не струсит. Однако гнев подавляет чувство страха, а Хантеру хотелось отвлечь мысли Грейс о том, что ей предстоит. Нет, если он оставит ее одну, она станет переживать о том, чему помешать не может.

— Не пойдет, — решительно заявил он.

— Не пойдет? — Похоже, она растерялась от такого ответа. Потом указала на груду полотенец, лежавших на стуле у стены. — Ладно. Мне нужно чем-то прикрыться.

Хантер ожидал этого, но девичью застенчивость в супружеской спальне он поощрять не мог. Он всегда выбирал только опытных возлюбленных, чтобы избежать ненужных сложностей, которые вечно возникают с невинными девицами. Грейс стала исключением из этого незыблемого правила, однако он не собирался пускаться в объяснения по этому поводу.

— Вы вполне можете опустить свою простыню, герцогиня.

Грейс неуверенно поднялась в лохани. У нее, конечно, затекли ноги — она долго поджимала их, как курица-наседка.

— Раз так, я сама возьму полотенца, — сказала она тоном, не допускающим возражений, но не сделала попытки выбраться из лохани.

Только теперь Хантер заметил, что его жена вся дрожит. Он потерял терпение — этот поединок характеров затянулся.

— Ну, с меня хватит! — Он решительно подошел к лохани и сгреб жену в охапку.