4
0Учитель пытается объяснить нерадивой ученице, как надо правильно быть девственницей, сам же при этом в глубине глаз желание прячет. Благородство чуждо этой душе, но напускное благородство греет гордыню.
– Так она сохранит свое достоинство.
– Что такое достоинство? – продолжила искренне любопытствовать я.
Бурый расхохотался:
– Так вот чем пользовалось это чудовище? Что он тебе говорил?
– Ничего. Языку вашему учил. Я только спросила, почему Сити называет меня Могуэй, но все равно не поняла.
Как и ожидала, Бурый развеселился окончательно.
– Не обижайся на нас. Посиди пока тут. Скоро он потеряет доверие семьи, и я тебя выпущу. Увидишь настоящих людей этой страны.
Я вновь не проявила любопытства, только равнодушие. Лишь когда за Бурым закрылась дверь, я склонила голову и позволила себе прикрыть глаза и тихо выдохнуть.
Потеряет доверие семьи Вангьял, потеряет доверие и возглавляемая им организация. Только сейчас не время для подобной чистки, армия Кобольда у ворот. Скорее всего повстанцы заключили договор с кем-то из господ сильных Лхасы, а тот в свою очередь заключил договор с Кобольдом или с кем-то из соратников Кобольда. Не думаю, что общая схема государственного переворота в сложившихся условиях окажется сложнее. Власть в руках одной семьи. Все, что нужно заговорщикам, – избавиться от этой семьи. Но для начала избавиться от тех, на кого семья опирается. Вангьял будет не один такой, кого уберут или дискредитируют.
Я задумчиво постучала ногтями по полу. Моему воину силы никак нельзя было терять власть, не сейчас. Нужно было что-то предпринять. Там, за железной преградой, отделяющей меня от свободы, был узкий коридор с лестницей. Охраны возле двери не было. Бурый всегда заходил сам, и снаружи нас никто не закрывал. Я встала, подошла к двери и несколько раз со всей силы ударила по ней кулаком, затем, спустя пару минут, еще раз и еще. И так до тех пор, пока не скрипнул тяжелый железный засов. Железный монстр приоткрылся, и оттуда на меня взглянули бледно-желтые глаза широченного низкорослого детины:
– Что?
Детина был растерян, но в большей степени недоволен. В его обязанности слушать претензии заключенной не входило.
– Что это? – тоненько пропищала я и указала в угол своей камеры.
Парень отвлекся на мгновение. Мозг человека так устроен. С физиологией не поспоришь. Этим-то я и воспользовалась. Его секундной реакции мне хватило, чтобы нанести удар в гортань. Новое замешательство противника я использовала, чтобы ударить в солнечное сплетение и пах. Распахнула дверь, убедилась, что тихие хрипы не привлекли других повстанцев, ухватила парня за шикарную шевелюру и с размаха впечатала лбом в стену. Не один раз.
