Инопланетянка его мечты

– «Зараза» и «вот паршивец доисторический»? Я полагаю, это неуважительные обращения, верно?

– Ехал грека через реку. Видит грека в реке рак. Сунул грека руку в реку. Рак за руку грека цап! – без пауз выдала я великую древнюю мудрость.

– Гр-гр, – передразнил меня Вангьял и все с тем же аристократически задранным носом ускорил шаг.

– Зачем я здесь?

Шутки шутками, а знать действительно хотелось.

Шли мы в сторону противоположную обители неудачливого ученого Цонкапы. Направлялись к подножию лестницы, уходящей высоко вверх, к цепи одноэтажных каменных строений, кольцами окружающих вершину горы Сунда Келапа.

– Это древняя часть дзонга, – ответил на мои мысли Вангьял. – Ночью мы были ниже по склону. Там строения моложе. Скажи, Забава, как вы общаетесь с тем, чего не знаете?

– Изучаем. – Я все еще была увлечена видом древнего сооружения и оттого суть вопроса уловила не сразу. Эти неприступные высокие стены, отделяющие власть и науку от окружающего мира, изумрудная зелень, струящаяся по горным склонам, слепящая белизна домов и матовая сталь каменного остова Сунда Келапа. Не любоваться чужой и в то же время такой знакомой планетой было сложно.

– А то, что не можете изучить?

– Ищем способы изучить то, что изучить не можем. – Теперь я поняла, что он хочет узнать.

Мы дошли до ступеней и начали подъем.

– Не все можно узнать.

– Узнать можно все. Узнать сразу все нельзя. То, что не узнали мы, узнают наши дети.

– И даже будущее?

– Просто расскажи мне, во что вы верите, – вздохнула я.

– Опять свысока, – улыбнулся Вангьял.

Я взглянула на его профиль на фоне ярко-голубого неба.

– Прости.

Он ничего не ответил и ускорил шаг. Я без труда последовала его примеру. Мы несколько минут шли в молчании, а потом он вдруг рассмеялся.

– Что? – не поняла я.

– Мне нужно не удивляться, но все еще удивляюсь. – Вангьял повернулся и внимательно ласково оглядел меня с головы до ног. – Ты не устала еще?

– Да, – кивнула я головой. В этом языке ответы «да», «нет» строились чуть иначе, и привыкнуть к ним я пока не успела, поэтому для пущей достоверности добавила: – Не устала.

Он продолжил подниматься.

– Ты – женщина, рабыня. Не смотри прямо в глаза никому, руки выше плеч не поднимай, держи их всегда перед собой…

Я смотрела на темный затылок со смешанным чувством раздражения и умиления. В этом социуме существовали свои абсурдные правила, и они меня раздражали. А вот его упрямый довольный тон, которым он приказывал этим правилам следовать, меня откровенно веселил. Невольно я постоянно ущемляла его гордость, и маленькому мальчику в глубине этих желтых глаз очень хотелось немного и безвредно отомстить.

– Ничего не бери и не давай без моего слова. Всегда молчи. Отвечать тоже только по моему слову.