4
0
– Как вы называете то, что внутри?
– Мозг.
– Там мозг скафандра. Он берет силу от солнца. Все машины моего мира берут силу от света звезд. Этот мозг был моим. Теперь он тоже испорчен. Все испорчено…
Я в очередной раз всхлипнула, а потом не выдержала и заревела в голос. Истощение сказалось. Слишком много переживаний для одной землянки.
Вангьял меня обнял, а потом вовсе пересадил к себе на колени, прижал к груди и начал раскачиваться взад-вперед, баюкая, будто ребенка. Я глухо бормотала ему в мягкую домашнюю сорочку, смешивая два языка с надрывными рыданиями. Рассказывала, какой у него ужасный мир, какой красивый и какой страшный одновременно. Как глупо все вокруг.
– Свободу нельзя купить, нельзя продать, – ревела я. – У нее нет цены. У знаний нет цены. У детей нет цены. Дети не едят из мусора. У жизни нет цены. Люди не гордятся деньгами. Смерть равняет всех… Вангьял…
– Я слышу, – прошептал он мне в макушку.
– У жизни нет цены! Птица это, зверь, насекомое или человек – цены нет! Жизнь…
Сообразив важную вещь, я резко перестала реветь, оторвалась от его груди и заглянула в лицо.
– Мне нужно забрать его.
– Кого?
– Это ваша земля, он здесь чужой, я чужая.
– Куда забрать? Тебя ищут?
Он смотрел на меня с болью и легкой обидой.
– Ищут, но я слишком далеко от дома. Эта земля далеко.
Я устало вздохнула и перевела взгляд в сторону обрыва, туда, где виднелось ночное звездное небо.
Вангьял коснулся рукой моей щеки, затем подбородка и губ.
– Забава, – едва слышно прошептал он.
Я повернулась и попала в плен нежного настойчивого поцелуя. Застигнутая врасплох, беспомощно выдохнула ему в губы. Он прошептал еще что-то. Что именно, не поняла, таких слов не знала. Чуть приподнял меня, осторожно освобождая от длинной сорочки.
– Забава, – еще раз с болезненным надрывным наслаждением протянул он, обводя кончиками пальцев изгиб моей спины, линии ключиц и груди. И снова поцеловал. Я ответила. Как я могла не ответить?"
"Когда я чуть отклонилась, извернулась и раздела его, он искренне удивился. Когда, не прерывая поцелуй, мягко опрокинула его на спину, он застонал и выгнулся, раздираемый множеством сильных противоречивых эмоций. Каждое мое движение порождало волну наслаждения, поглощающую его тело и разум. Он держал меня за талию, держал слишком сильно, причиняя боль, и не осознавал этого. Я не думала о себе. Мое удовольствие не играло никакой роли. Все, что имело значение, это он, мечущийся подо мной с полузакрытыми глазами. Восхитительный, совершенный, беспомощный. Я жаждала ощутить его в себе еще глубже и воплотила желаемое. Жаждала чувствовать и наблюдать, как он кончает в меня, и воплотила. Я склонилась, взяла его за подбородок и проникла языком в рот, заставляя подчиниться. Вангьял не сопротивлялся. И не пытался.
