4
0
Я чувствовала его руки на своей талии, чувствовала, как он упрямо борется с желанием поднять их выше, к моей груди, или опустить ниже, чувствовала его горячее дыхание и тело. Его сердце билось прямо под моей ладонью. Остаться спокойной и не ответить в третий раз было сложнее. Вангьял резко отличался от всех мужчин, с которыми мне приходилось общаться раньше.
– Отсюда разве можно убежать? – прошептала я, когда он прервал поцелуй и прижался лбом к моему виску.
– Нет.
Он не собирался меня отпускать, и я знала об этом. Я собиралась сбежать, и он чувствовал это.
– Расскажи мне о себе, – попросил он. Просил не в первый раз. Раньше я уворачивалась, меняла тему. Сейчас менять тему не стала.
– Что рассказать?
– Все.
Я улыбнулась и чуть сместила голову, заглянув в желтые глаза.
– Спроси детали.
– Спроси конкретнее, – привычно поправил он.
– Спроси конкретнее.
– Откуда ты?
– Дальше вопрос.
Он закрыл глаза и устало вздохнул:
– Я могу заставить тебя ответить.
– Знаю, – просто согласилась я.
И душой не кривила. Он действительно мог.
– Кто ты?
– Слишком общий.
– Как исчезла метка?
– Растворилась. На мне останется метка только от очень глубокой раны.
– Шрам.
– Шрам.
Он выпрямился и запустил пальцы в мои волосы.
– Почему синие?
– Они были белые, но я их покрасила. Насовсем. Была молодая, глупая и пьяная."
"В желтых глазах мелькнуло искреннее недоверие и удивление. Как он смеется от всей души, видела впервые. Сама засмеялась. Сложно было не вторить, глядя на его светящееся лицо.
– Молодая – это сколько?
Я задумчиво нахмурилась. Возраст человека они считали от момента зачатия и по годовым циклам.
– Около семнадцати.
– А теперь?
– Двадцать шесть.
Он удивленно поднял брови. Оказаться всего на пару лет старше меня явно не ожидал.
– У тебя есть семья?
– Нет. Родители умерли, когда я родилась.
– У тебя есть образование?
– Что? – не поняла я, встретив еще одно незнакомое слово.
– Ты училась писать, читать, рисовать, петь?
– Да.
– Каково твое положение дома?
Вот это мне, возможно, будет сложно объяснить. Я постаралась подобрать самое подходящее из известных мне слов.
– Одинаковое. Все люди одинаковые. Все люди свободные. Все люди образование.
– Все люди образованные, – поправил он.
Я кивнула.
Объяснить оказалось несложно. Принять объяснение было сложнее. По крайней мере, мне так прочиталось.
Он немного помолчал, задумчиво расправляя своими длинными пальцами синие пряди на моих плечах. В глаза мне отчего-то при этом не смотрел.
– А мужчина? – наконец равнодушно поинтересовался он.
– Какой мужчина? – не поняла я, вспомнив Кобольда. О нем мы еще тоже не говорили.
– Чья ты?
– Муж? – проговорила я на родном. Здесь понятие «муж» буквально произносилось как «хозяин». Хозяин такой-то.
