4
0Возможно, единственное животное во Вселенной, которому для развития давно не требуется эволюция.
– Эти данные я должна была услышать? – Мой вопрос в тишине рубки прозвучал чересчур громко. – Где группа?
Исмаил бросил в мою сторону хмурый взгляд и вновь сосредоточил все свое внимание на экранах. Оба пилота и штурман приветливо кивнули Вангьялу.
– Половина, включая Рэна, снаружи. Чу сопровождают нас. Ким полагает, они будут вести станцию до конечной цели и впоследствии контакт прерывать не собираются. Вторая половина вместе с командой бортинженеров в лаборатории, работают с данными. Клариссу пришлось делить.
Последнее Исмаил процедил. Я усмехнулась, присутствие пилотов и штурмана в рубке и недовольное лицо капитана обрели смысл. А я-то по привычке решила, что это он на меня зол.
– Куда мы плывем?
– К последним сохраненным координатам приемника. – Исмаил сделался еще более хмурым.
Ну что тут скажешь? Форсировать события капитан не любил. Не стоило мне ранее ждать от него иной реакции, чем ту, что он выдал.
– Сядь ко мне, послушай запись. – Исмаил не глядя махнул рукой в сторону своего кресла. – Они ее вместе с координатами вытащили.
Я обернулась к Вангьялу. Так об этом речь шла? Мой воин кивнул. По взгляду янтарных глаз я поняла, что он точно знает, что именно я сейчас услышу. Меня вдруг охватило волнение, безотчетная неясная тревога. Разум эмпата уже спрогнозировал тот эффект, который окажет на меня содержание записи, и не ошибся.
Я села в капитанское кресло, надела наушники и тихо обратилась к Клариссе, а после услышала на тысячелетия потерянный и забытый, теплый мужской голос. Он поприветствовал меня на языке, так похожем на синин.
– Включить синхронный перевод? – уточнила у меня Кларисса.
– Нет. – Ответ вырвался мгновенно, сам собой.
Я неотрывно смотрела в янтарные глаза Вангьяла, слушала долгий, спокойный рассказ о трагедии космического ковчега и размышляла о книге, что читала мне перед сном матушка Матрена. «Sapiens: Краткая история человечества» большими алыми буквами было выведено на обложке бумажного издания, бережно хранимого жителями обители. На долгие годы профессор Харари покорил мой детский разум. Долгими зимними вечерами я воображала и осязала те глобальные материи, о которых он вел речь. Вернуться бы туда, в прошлое, и сказать той маленькой девочке: «Забава, ты станешь старше, ослепнешь, а затем снова прозреешь, подхваченная водоворотом человеческой сущности».
Приятный хрипловатый голос перенес меня в десятилетие, когда Земля, сотрясаемая катаклизмами, стремилась избавиться от болезни под названием «люди». Гея уже была готова к переселению, но, как это водится в человеческой среде, шанс на выживание получали не все.
