2
0Такая непонятливость маленького соседа огромной страны привела к тому, что в советской печати появилось следующее сообщение.
Столкновения советских войск с финскими войсками
Ленинград, 30 ноября (ТАСС). 30 ноября с. г. в 2 часа ночи в деревне Ковойня, что на северном берегу Ладожского озера, группа финских солдат со стороны деревни Манесила, нарушив границу СССР, атаковала передовую заставу Красной армии.
ПРОТИВНИК БУДЕТ УНИЧТОЖЕН
Здесь же, ниже:
…Финские войска снова открыли стрельбу. От этих слов на лицах советских людей гнев. Но с радостью было встречено сообщение о том, что Красная армия перешла финскую границу.
«Правда» 1 декабря 1939 г.
Каллио (президент Финляндии) объявил состояние войны с Советским Союзом.
Рейтер. Лондон. 30 ноября 1939 г.
В ночь с двадцать девятого на тридцатое ноября из штаба округа пришла директива, в которой дивизии предписывалось находиться в состоянии боевой готовности номер один и быть готовой действовать по-боевому. Колька узнал о ней одним из первых, так как во время приема директивы находился на узле связи. Ему не спалось последние дни. Необъяснимое предчувствие чего-то плохого, что должно скоро произойти, не давало ему покоя. Перечитав директиву, Колька подумал: «Ну, вот оно». Он вышел в коридор штаба. За дверью кабинета начштаба горел свет. Колька постучал и вошел. Начальник штаба разговаривал по телефону. Увидев Кольку, он сделал приглашающий жест, показывая на стул, а сам тем временем продолжал отвечать по телефону:
– Так точно! Есть! Есть! Готовы, выполним… Так точно! Есть выполнять!
Наконец он положил трубку и посмотрел на Колю:
– Осипов? Что у тебя?
– Вот, товарищ полковник, – Коля положил на стол листок с директивой.
Сарафанов взял лист, прочитал директиву, поморщился.
– Знаю уже. Только что разговаривал со штабом округа.
– Товарищ полковник, что же это?
– Это? Это война, товарищ лейтенант. Война!
– Как же так? – растерянно спросил Коля.
– Раком! – отрезал Сарафанов. – Приказано разбить финнов – значит, разобьем, никуда не денемся. Связь готова к работе в полевых условиях?
– Так точно.
– Содержание директивы больше никому не разглашать. До личного состава доведем завтра на построении. Иди, собирайся. Завтра, – он посмотрел на часы. – Нет, уже сегодня выступаем.
Как это часто бывало и раньше, Красная армия воевала бездарно и бестолково, заваливая укрепления линии Маннергейма трупами своих бойцов. Танки вязли в двухметровом снегу. На затворах винтовок и замках орудий на морозе застывала смазка, и они отказывались стрелять. Из штаба округа не поступило ни тулупов, ни валенок, ни теплого белья, ни меховых шапок. Красноармейцы были одеты в обычные шинели на рыбьем меху, кирзовые сапоги, которые трескались от мороза, и суконные буденовские шлемы.
