Иное решение

И главное, что не укладывалось в голове: Марта, его обаятельная и исполнительная Марта, – гауптштурмфюрер! Этого не могло быть! Гауптштурмфюрер – это по армейским меркам капитан. Когда же она успела дорасти до такого звания, ведь ей всего двадцать два – двадцать три года?!

Но Марта не дала фон Гетцу собраться с мыслями.

– В наручники его, – кивнула она Кользигу.

– Прошу вас, господин оберст-лейтенант, – Кользиг, поигрывая наручниками, подошел к фон Гетцу.

– Нет! – Конрад вскинул руки. – Это какая-то чудовищная, нелепая ошибка! Мне нужно немедленно позвонить адмиралу!

Хлесткая пощечина, отвешенная широкой и жесткой ладонью Кользига, бросила фон Гетца в угол кабинета. Тут же к нему подскочил Бехер. Конрад хотел было встать на ноги, но эсэсовцы на пару сбили его на пол и принялись умело и сосредоточенно избивать, не давая подняться. Как только Конрад отрывал колени от пола, они тут же сбивали его с ног подсечкой или ударом кулака. Бехер прямым в челюсть отправил фон Гетца в нокаут, и он затих без сознания. Пыхтя и покряхтывая, эсэсовцы продолжали бить неподвижного человека ногами по ребрам и голове. Кользиг норовил попасть ему носком ботинка в ухо. Так продолжалось с минуту, после которой на лице и туловище оберст-лейтенанта не осталось живого места.

– Довольно, – остановила костоломов Марта. – Хватит с него, а то живым не довезем. Кроме того, он был хорошим начальником, хоть и глупым. Наденьте на него наручники и посадите на стул так, чтобы с ник можно было разговаривать.

Кользиг застегнул наручники на запястьях фон Гетца, Бехер налил в стакан воды из графина и выплеснул ее в лицо оберст-лейтенанту, лежащему без сознания. Конрад застонал и приоткрыл один глаз. Костоломы смотрели на него сверху вниз, переводя дыхание. Бывшие боксеры, они вложили в эти полторы минуты рукоприкладства всю свою силу.

– Свинья, – сплюнул Кользиг.

– Дерьмо, – поддержал коллегу Бехер.

Они взяли фон Гетца под мышки и посадили на стул напротив его рабочего стола, за которым теперь сидела Марта. Конраду рассекли голову в нескольких местах, поэтому его волосы сейчас слиплись от крови. Кровь текла из носа и с подбородка. Под одним глазом наливался здоровый синяк, второй уже заплыл – кто-то из костоломов угодил в него ботинком. Конрад больше ничем не напоминал того уверенного в себе оберст-лейтенанта, который вошел в кабинет пять минут назад."

"– Боюсь, господин оберст-лейтенант, вы не осознаете всей серьезности положения, в котором оказались, – Марта, все так же улыбаясь, сидела за рабочим столом фон Гетца. – В память о днях нашей совместной работы я дам вам дружеский совет: не упорствуйте и начните рассказывать все подробно и по порядку. Ваше упрямство не принесет вам ничего, кроме ненужных страданий.