Иное решение

– Всего мира… – задумчиво протянул Канарис и тут же неожиданно повернул разговор: – Скажите, Конрад, вы верите в победу над Англией?

– В этом не может быть никакого сомнения, господин адмирал, – отчеканил фон Гетц.

– Вы говорите это искренне или повторяете пропаганду?

– Я говорю это совершенно искренне, как верный солдат фюрера, – подтвердил фон Гетц.

– Тогда как вы думаете, обладание сырьевыми ресурсами России способно приблизить окончательную победу над англичанами?

– Безусловно, когда мы разобьем большевиков…

– Все свои силы бросим на войну с Англией, – докончил фразу Канарис.

– Именно.

– И вы можете гарантировать победу?

– Вне всяких сомнений.

– Ну вот вы сами себе и ответили на свой вопрос о политическом моменте, – улыбнулся адмирал."

"Видя, что фон Гетц не поспевает за его аналитическим умом, Канарис пояснил:

– С падением Англии в Европе не останется ни одного неподконтрольного Рейху государства. Все они будут либо оккупированы, либо управляться прогерманскими правительствами, связанные с Германией союзными обязательствами. Европа расположена вне досягаемости американских вооруженных сил, поэтому при проведении европейской политики после завоевания Англии Америку можно будет не принимать в расчет. Кто же остается? Азиатские туземцы? Африканские аборигены? Чье мнение вас интересует, когда вы говорите: «в глазах всего мира»? Рейх и будет весь мир! Тысячелетний рейх! И ничего более.

Конрад не нашел что ответить, да и отвечать-то, собственно, было нечего. Канарис все описал предельно ясно и убедительно, с такой высокой точки зрении, до которой фон Гетцу не приходилось добираться даже на своем новейшем истребителе.

– Попробуем задать вопрос по-другому, – продолжал Канарис. – А что приобретет Германия, заключив почетный мир на Востоке?

– Сырьевые и продовольственные ресурсы России, – фон Гетцу захотелось показать себя способным учеником.

– Верно! – поднял указательный палец адмирал. – Но главное в том, что Германия сможет сберечь сотни тысяч жизней своих солдат. А немецкий солдат – это не просто лучший солдат в мире и верный сын своей родины, но и чей-то сын, муж, отец и брат. В миллионы немецких семей не придут похоронки с Восточного фронта. Миллионы немецких людей война не сделает несчастными.

Канарис сделал паузу, отхлебнул из своей чашки. Судя по тому, с каким вниманием фон Гетц слушал его, он выиграл партию. Можно сказать, вербовка состоялась, и фон Гетц выполнит свою деликатную миссию предельно четко. Теперь надо поставить эффектную точку, чтоб оберст-лейтенант, выйдя из кабинета, десятки раз прокручивая в памяти этот разговор, мог ясно представить себе, каким благим и гуманным целям он служит.