2
0
XXXIII
Майор-адъютант услужливо отворил дверь кабинета перед фон Гетцем.
– Пожалуйста, господин оберст-лейтенант, адмирал ждет вас.
Конрад зашел в кабинет, и его поразила не обстановка, которая была довольно скромной, а сам адмирал. Он ни разу до этого не видел Канариса, знал только, что существует военная разведка, абвер, и возглавляет ее этот человек. Конрад думал, что увидит сейчас могучего просоленного моряка с дубленым лицом, с громовым голосом и широкими плечами, а из-за стола навстречу ему вышел очень небольшой седой человек, едва не карлик, которому удивительно не шла морская и вообще военная форма. По виду он больше напоминал небогатого аптекаря или семейного доктора, только взгляд его был внимательным, умным и пронзительно жестким.
– Здравствуйте, господин оберст-лейтенант, – Канарис улыбнулся и протянул руку.
– Хайль Гитлер, – Конрад вскинул руку в партийном приветствии.
– Давно мечтал познакомиться с вами. Я ознакомился с вашим личным делом и восхищен вашей карьерой. Ваш послужной список читается как завораживающий роман.
Конрад смутился, но эта похвала была ему приятна.
– Присаживайтесь, господин оберст-лейтенант, – Канарис указал рукой на мягкое кожаное кресло, затем подошел к столу и нажал кнопку звонка.
На пороге немедленно возник адъютант.
– Макс, окажите любезность, приготовьте нам с оберст-лейтенантом по чашечке кофе."
"Майор кивнул, щелкнул каблуками и закрыл за собой дверь.
Канарис сел в другое кресло и с выражением живейшего интереса стал разглядывать фон Гетца.
– Так вот вы какой… Герой, ничего не скажешь.
Конрад снова смутился.
– Господин оберст-лейтенант, я предлагаю провести нашу беседу на неофициальной ноте, поэтому позвольте мне называть вас просто по имени.
– Разумеется, господин адмирал, почту за честь.
– Мы в абвере живем одной семьей. Удача одного – это успех всех нас, и наоборот, прокол в работе одного сотрудника больно бьет по всему аппарату. Нам очень приятно в вашем лице приобрести замечательного боевого товарища. Вы недавно с Восточного фронта. Расскажите о ваших впечатлениях от кампании на Востоке. Мне важно знать мнение опытного человека. Только честно.
– Честно?
– Только честно, – повторил Канарис.
– Это большая мясорубка, господин адмирал.
– Мясорубка?
– Огромная мясорубка, в гигантскую воронку которой втягиваются все новые и новые дивизии. Она способна перемолоть тонны живой плоти.
– Да вы поэт, – улыбнулся Канарис. – Извините меня, продолжайте, пожалуйста. Почему вы рисуете все черной краской?
– Русские сражаются с остервенением, господин адмирал. С таким фанатизмом мы не сталкивались ни в Польше, ни во Франции. Эти две войны вспоминаются мне сейчас как увеселительная прогулка.
