2
0Именно эти обиженки стали костяком заговора, вскрытым всего за одну ночь с той же легкостью, с какой опытный хирург убирает небольшой фурункул.
Застигнутые в доме Юсуф-Аги гости запели как мальчики-бача, стоило Павлу по моему указанию начать устанавливать кол прямо посредине внутреннего двора дома накиба. Люди Дюжи разбежались по городу, и вскоре арестованные начали прибывать в большом числе — аталыки, везиры, есаулбаши, верхушка духовенства. На что они только надеялись, решившись на столь безрассудное предприятие? Почему не стали дожидаться, пока мы покинем Хиву — они такой вариант даже не предвидели? План их заговора был прост: уничтожить Мамаша и продвинуть в ханы кого-нибудь из своих, а после тихой сапой все вернуть на круги своя, откупаясь от урусов малой долей и постаравшись их спровадить восвояси.
— Вероломство у них в крови, обман не постыден, корыстолюбие безмерно, и ничего нет священного. На Коране клялись! Как с ними дальше управляться? — грустно подытожил Дюжа результаты своего расследования.
«Если бы этого заговора не было, — подумал я, — его нужно было бы выдумать.
Прибыл разбуженный Платов, оценил масштаб бедствия, тут же сообразив, что произведенные аресты создадут вакуум власти, который непонятно кем заполнять. Распорядился отделить духовенство от светских чиновников и уединился с верхушкой улемов в одной из комнат дома Юсуф-Аги. Результат его ночных бдений я мог сейчас наблюдать в куринишханы — на плитах перед ханским троном валялись преимущественно военные и гражданские чины. Всех их ждали мучительная смерть и конфискация имущества, высылка семей в горы на рудники и полное забвение рода конграт, а нашего войскового казначея — несколько дней напряженной работы по описи и распределению отнятого добра.
Пока Мамаш-хан, нещадно потея под пятью халатами, творил свое немудрящее правосудие с единственно возможным приговором — на кол, на кол, на кол, — Платов продолжал обрабатывать хивинских улемов. Они не отличались ученостью, как бухарские, но и не были заносчивы и надменны.
