Индийский поход. Сотник

— Есенька! — окликнул Лукашка нашего проводника, Есентимира, — Чего пацан хочет?

Гребенцы пригласили киргиза на праздник и, возможно, использовали как организатора-доставалу — пойди-найди вино в Хиве с ее строгими шариатскими нравами. Результат? Вино стояло на дастархане.

— Злится, что мы не впадаем в экстаз от его танца, не угощаем его сладостями и не кладем за щеку золотую монету (1).

— Гоните их к черту, — вмешался я, отмахиваясь от надоедливых мух. — От их нытья с вихляниями под названием песни и танцы народов мира на стенку хочется лезть!

Казаки засмеялись, а Есентимир с сожалением выполз из-за дастархана и пошел рассчитываться с хивинскими «лабухами».

Мальчики-танцоры потянулись со двора, бросая на нас гневные взгляды. Что поделать — столкновение цивилизаций. Восток и Запад — никогда им не сойтись, кажется так сказал Киплинг?

Я, прихватив сверху кусочек мяса, аккуратно соскреб с пловной горки рис, в последний момент вывернув пальцы лодочкой — пальцы внутрь пусть дураки втыкают. Отправил в рот и замер. Что-то не то! Столько пловов за свою жизнь переел — не суперспец, но кое-что понимаю. Морковь желтая — ладно, переживем, тем более, не раз пробовал со смесью желтой и оранжевой.

Но где чеснок, где специи? Где рюмка под горячее?

— Гавриил, — окликнул я Зачетова, — чего это вы вино пьете, а не водку?

— Петр Василич! А на Тереке водка не в почете. Мы больше винцом чихиряем (2), а кабаки царские для приезжих.

— Сотник молодой! — дерзко окликнула меня Марьяна, появившаяся во дворе с тарелками дымящихся кебабов, как только исчезли азиатцы. — Угостили бы девушку стаканчиком!

— Марьяша! — сердито гаркнул урядник. — Тут тебе не хороводы станичные! Балуешь!

Казачка быстро поставила тарелку на землю, показала нам язык и упрыгала куда-то подтаскивать новое угощение.

Молодые гребенцы проводили ее восхищенными взглядами. А еще они завистливо посматривали на меня тайком. Думали, что у меня с ней «право первой ночи».

— Эх, вот бы мне такая краля на поход чепурку вина поднесла бы! — вздохнул самый бойкий.

— И что бы было? — заинтересовался я.

— Как что⁈ На стремя ее ставь да в рощу миловаться!

Гребенцы дружно засмеялись, потом увидели Зару, которая выглянула из летней кухни, увидела наши посиделки, тут же закрыла пунцовое лицо платком.

Сразу же исчезла из поле зрения. Разговор казаков перешел на достоинства персиянок. И у каждого без исключения оказались аргументы за и против. Причем обсуждали не только женские стати, но и характер, обычаи, по которым местные женщины ухаживали за мужчинами."

"Закончив с дамами, выпили вина — каждый строго из своей чашки, за которой следили в оба глаза — и дружно затянули песню на мотив лезгинки. Один вскочил и начал выделывать коленца ногами.