Индийский поход. Сотник

Но клинок предназначался не мне: в ту же секунду, когда рука принца Шуджи накрыла рубин, Махмуд догнал сводного брата и отточенным движением всадил церемониальный нож ему в спину в районе сердца.

* * *Бухара-Гиндукуш, армия Платова, август 1801 года."

"Эмир вел тонкую и расчетливую игру. Платов понял ее не сразу — очень непросто было разглядеть за хитросплетениями словесных кружев, фальшивых улыбок и раболепных жестов коварные замыслы. Извиняло атамана то, что казацкое войско не было целью Хайдара. Наоборот, донцы, их присутствие в Бухаре стало оружием эмира, его архимедовым рычагом, с помощью которого он рассчитывал перевернуть свою землю, укрепить личную власть, прочно утвердиться на троне и продолжить реформы отца.

Казалось бы, вторжение урусов не могло не вызвать утрату веры в своего властителя у его подданных. Реки крови, пролитой на улочках шахристана, смерть улемов, диктат завоевателей, грабеж обывателей… да только одно появление кафира верхом в черте города могло вызвать мощнейшую бурю негодования. Да что там наездник — закон требовал, чтобы немусульманин пребывал в черте города только в разрешенной одежде, а казаки нагло разъезжали в своих варварских нарядах, заставляя плакать сердце каждого правоверного.

Плакать и проклинать своего эмира, вместо того чтобы возносить молитвы о его здравии в мечетях.

И, тем не менее, не проклинали. Более того, у бухарцев с каждым днем крепла надежда, что все образуется, что возлюбленный падишах Хайдар спасет и город, и страну, что страшный урус-казак исчезнет, развеется как дурной сон.

Удивительно и достойно уважения — Платов не мог не признать, что этот почти пацан, которому было вдвое меньше лет, чем атаману, крутоверченный тип, способный. Про таких на Дону говорят: были бы кости, а мясо нарастет.

23 июля начался праздник Мавлид, бухарцы праздновали день рождения пророка — не один день, а целый месяц имамы славили Магомета и… мудрость эмира!

— Внемлите, неверующие! Осененный мудростью Аллаха наш повелитель лишь один ведает, как спасти Бухару! Не успеет закончится Мавлид, как исчезнет урус-казак, и заживем, как прежде!

Исчезнет? В такое верилось с трудом, а между тем каждый прожитый день подтверждал слова улемов — русские массово готовились с вещами на выход.

Ради такого счастья можно было не только дать волю рабам-урусам, но и на время прекратить работу субботнего невольничьего базара. И ревностно выполнять все указания из Ситораи Мохи-хоса, подготавливая все этапы перехода платовской армии с несвойственной бухарцем энергией.