Индийский поход. Сотник

Оглядев своих бойцов и явно оставшись неудовлетворенным, что-то приказал на неизвестном мне языке — это точно был ни дари-фарси, ни пушту-урду, знакомые мне по прошлой жизни. Тем не менее, я догадался, что он кого-то призывает. В местных горах, судя по всему, собрались все кому ни лень из тех, кто предпочел разбойничий промысел честному труду — хазрейцы, похожие на калмыков, потомки орд Чингиза, отчаянные белуджи, отщепенцы-узбеки, неистовые туркмены. Не самый простой выбор для Азумддина: жизнь здесь, на перевалах, не сахар, и сама природа выступала отличным тренером для поддержания отменной физической формы, для создания чемпионов-борцов.

Короче, среди этих ребят, наверняка, имелись достойные, и, если ходжа решил вызвать кого-то еще, значит, он отнесся ко мне со всей серьезностью и даже с уважением.

Прибежавший парень внушал — не выше меня, он будто канатами был перевит. Зрители, включая моих ребят, возбужденно загомонили, когда он избавился от рубашки с широкими рукавами. Малик остался доволен произведенным его бойцом впечатлением, но недолго: от его цепкого взгляда не укрылась реакция Кузьмы, ведь он смотрел на прибывшего с выражением сочувствия! Азумддин нахмурился, не понимая, в чем подвох.

Я тоже разделся, передав черкеску и бешмет Мусе. Быстро проделал разминочный комплекс — не глупое демонстративное щелканье позвонками шеи, а разогрев внутренних мышц бедер.

— Готов? — крикнул Азмуддин, невозмутимый как капля воды.

Кивнул ему в ответ и посмотрел вокруг.

Сюр! Такого зала для спарринга у меня еще не было: отвесные скалы, мглистое ущелье, вьющаяся в воздухе пыль, поднятая переминавшимися с ноги на ногу горцами и моими казаками — и те, и другие увешаны смертоносным железом, — лошади и верблюды, выстроенные в цепочку под присмотром коневодов и лаучей.

Для полноты картина разве что не хватало орущих ишаков…

Я сделал шаг навстречу сопернику. Он затеял традиционную игру в хождение по кругу, но меня это не устраивало. Стремительное сближение, прыжок, вертушка — бац! Моя нога врезалась в его голову, и парень неловко повалился набок, наверное, решив, что его лягнула лошадь.

Мне была знакома афганская борьба «пахлавани» — она полностью соответствовала духу афганцев и, в особенности, горцев.

К черту правила, главное — эффективность! Подсечки, удушение, броски через бедро — этакая смесь дзюдо с вольной борьбой. Позволено почти все — хоть голову оторви! Вывод? Только мгновенная атака ногой — с этим приемом афганцы не знакомы, можно сходу ошеломить или наглухо вырубить. Я вполне сносно успел растянуться за время похода в почти ежедневных тренировках. Имея в качестве мальчика для битья такого дылду, как Назар, сумел неплохо поставить удар.

— Ох и врезал! — разразились казаки восторженным воплем.