14
0"
"На всякий случай тоже смотрю на неё не отрываясь, пока Хатуров усаживается в своё кресло. И быстро проматываю в памяти воспоминания и эмоции Никиты Каменского по отношению к его опекуну.
Никита Хатурова побаивался. Был уверен, что граф держит его взаперти из-за того, что хочет прибрать к рукам родовой источник Каменских. Других причин Никита не видел и не искал. Несколько раз Хатуров пытался завести разговор о его будущем, но в ответ получал упорное «Мне всё равно, Александр Васильевич». В итоге Хатуров и принял решение запихать пацана в военное училище, где преподавал сам.
– Присядь, – не предлагает, а приказывает граф. Смотрит пристально и задаёт довольно странный для него вопрос: – Как ты?
Усаживаюсь на стул, продолжая пялиться на статуэтку. Больше всего она похожа на слона с десятком щупалец вместо ног.
– Всё в порядке, Александр Васильевич.
– Я виделся с твоим камердинером. Он утверждал, что ты попал в разлом. Как ты оттуда выбрался?
К этому вопросу я давно готов.
Пожимаю плечами:
– Практически так же, как попал в него.
И попробуй докажи, что я вру.
Граф смотрит на меня так тяжело, что будь на моём месте настоящий Никита – потом бы от страха покрылся. И покрывался ведь в своё время!
Память – моя собственная – мигом подкидывает каменную морду наставника из военки моего мира.
– Сколько ты пробыл в разломе?
– Да всего ничего. Тот монстр сразу на меня и кинулся.
– Соболев сказал, что ты провалился в разлом вместе с химерингом.
Киваю:
– Я про него и говорю. Такой, вроде ящера. Я смутно помню, как всё было. Видимо, химеринг меня зачаровал.
– Я рад, что ты выжил, – кивает в ответ Хатуров.
Интересно, он действительно рад? Лицо бесстрастное, тон равнодушный…
А Хатуров без перехода меняет тему:
– Ты неплохо показал себя в военном лагере. Я удивлён. Понравилась служба?
– Устал сидеть взаперти, – кидаю я сквозь зубы. Никиту Каменского больше года из хатуровского поместья не выпускали никуда. Тут любой устанет.
