14
0Ну что ж… Всё когда-нибудь случается впервые.
– Чем именно ты мне хочешь помочь? – спрашиваю я под скрежет жвалами.
Одновременно выясняю у химеринга, знает ли он что-то про эту девчонку. Всё-таки это его мир. Но наглый кошак не отвечает на мой мысленный запрос. И, подозреваю, потому что занят весьма приятным делом: с любопытством обнюхивает нашу «гостью», почти тычась в неё носом.
Девчонка морщится, но явно остерегается отталкивать пыхтящую морду с задранными брылями, из-под которых торчат клыки.
– Ты не знаешь, как отсюда выбраться, – внезапно говорит она.
А вот это уже интересно. Если она действительно может открыть для меня разлом, есть смысл поторговаться. Но для начала…
– Скажи, кто ты такая.
Девушка молчит, прикрывая грудь руками. Еще и обиженная такая. Будто не она меня только что пыталась прибить огромным пауком.
– Это неважно! – говорит наконец.
– Имя у тебя хоть есть?
– Не скажу.
Тут я внезапно получаю от химеринга мыслеобраз с котом, смакующим эфир из тела какой-то живности. Не сразу понимаю, что он хочет сказать, а поняв, хмыкаю:
– Нет, мы не будем называть её вкусняшкой.
Обиженное пыхтение и следующий образ, уже неприличный.
– Нет, и самкой химеринга мы её тоже не назовём. Пушистый извращенец.
Паучиха подо мной опять пытается шипеть и сучит лапами. Так и придушить её недолго. Принимаю решение и спрыгиваю с её спины. Следом в руку возвращаются послушные боло и обматываются вокруг предплечья.
Освобождённая от удавки паучиха сворачивается в клубок и притворяется дохлой.
А я продолжаю разглядывать обнажённую незнакомку.
Вот только это существо – ни разу не девица. Она, по ходу, много опаснее всех здешних тварей. Так что включать рыцаря не стоит.
Раз уж она не назвала своё имя, то буду звать её Зефиркой. И потому что кожа белая, как зефир, и потому что девица эфирная. Плюс кошаку удовольствие – прав он был насчёт вкусняшек. Но это имя так… для внутреннего пользования. Ну и… не Монстрихой же звать такую красу.
– Раз ты ничего не хочешь говорить, то и договариваться нам не о чем. Давай так: ты показываешь, как отсюда выбраться, и если я вернусь в свой мир, то там подумаю о твоей просьбе.
– Моё тело здесь, а не в твоём мире.
– Это неважно, – ухмыляюсь в ответ. – Прийти сюда снова я смогу.
– А если ты меня обманешь?
– А у тебя есть выбор? – Демонстративно оглядываюсь по сторонам. – Что-то я тут других желающих тебе помочь не вижу.
– Тогда оставь мне что-нибудь в залог.
Наглость – второе счастье.
