14
0А не то лобзик в руки и на коньках в Сибирь – ёлки пилить. Потом Львов с претензиями – мол, зачем пустили к Каменскому Горчакова. Как будто я мог его не пустить! Иди отсюда, будь другом. А то у меня сейчас мозг вскипит.
* * *Шанкар-ал-Тар сквозь вентиляционную решётку посмотрел на нервничающего сержанта и довольно пополз дальше. Ещё не все обидчики хозяина были напуганы. Да и свои сокровища надо суметь забрать…
Глава 23
В этом мире очень мало тёмного эфира. Светлый растворён в пространстве, и простые одарённые впитывают его в зависимости от силы своего дара.
Или в разломе.
Нет, разлом отпадает. Туда ходят только изменённые – и те не по своей воле. Не говоря уж о том, что изменённых единицы… А так-то попасть в разлом считается невозможным.
Остаётся родовой источник… Думаю, из-за него я и нужен князю Назарову. Точнее, нужен родовой источник Каменских, потому что это тёмный эфир. Страшная редкость в Российской империи.
Машинально отмечаю, что в камере стоит неестественная тишина: подсаженные ко мне «тролли» затихли и явно выжидают удобный момент, чтобы напасть.
Шанк тем временем уже тихонько разбирается с очередной вентиляционной решёткой. Она расположена как раз над моей кроватью, и сверху то и дело сыплется мелкая штукатурка. Надеюсь, когда Шанк открутит решётку, следом мне в лицо не прилетит уже она.
«Тролль» на соседней койке наконец тихо спускается на нижнюю. В камере темно, но мой навык ночного зрения никуда не делся – для меня здесь сумерки. Слышу, как внизу поднимаются остальные.
Затем раздаётся тихий шёпот – настолько тихий, что не разобрать, о чём говорят.
А потом на мою голову обрушивается удар. То есть обрушился бы, останься я лежать. Но к тому моменту, как кулак нападающего врезался в подушку, я уже соскользнул вниз.
Драться в такой тесноте – тот ещё мазохизм. Размахнуться тут негде. Локтем тычу в зубы тому, который сидит. Слышу, как клацает его челюсть.
– Мгм… – невнятно стонет он.
Второй начинает подниматься – но ему тут же прилетает от меня пяткой по ступне. И следом – ребром ступни по голени.
– Сука-а-а-а… – тянет он. – Проклятый аристо… Ногу сломал…
Это уже бред. Хотел бы сломать ногу – ударил бы в колено. И ходить ему потом всю оставшуюся жизнь трёхногим. В смысле, на костылях.
Но я уже около третьего, который пытался меня оглушить. Он самый здоровый из всех. Тяжелее меня килограммов на тридцать. Не успеваю я сообразить, как уложить этого кабана, как сверху таки валится вентиляционная решётка.
