– Не слишком ли для мальца?
– Полагаешь, я мог перепутать представителя рода Каменских с неким магом иллюзий в хорошей личине?
– Об этом и спрашивал, – кивает Хатуров. – Не мог. А жаль.
Матвей кивает. Он совершенно спокоен, но граф знаком с камердинером Никиты слишком давно, чтобы в это спокойствие поверить.
– Соболев, к рассудку! – резко командует он. – Ты видел князя мёртвым?
Широкая улыбка Матвея заставляет его поморщиться. Не улыбка – оскал. Такие оскалы генерал Хатуров не раз видел в бою. У тех, кому уже нечего терять.
– Прекратить, я сказал!
– Ты-то в рассудке? Что значит «видел мертвым»? – интересуется Соболев, убрав ухмылку.
– К счастью, – сквозь зубы говорит Хатуров. – Иначе мне пришлось бы начинать розыск.
Матвей снова скалится.
– Послушай… В лагере Никита явно взял себя в руки, – говорит Хатуров. – Отлично себя показал.
– Слишком уж отлично… Еще и эти геройские замашки. Обычные люди так не меняются. Напомни, это он должен был защищать тебя или ты его?
Похоже, у Соболева скрипнули зубы. Но он молчит, а граф продолжает:
– У него раскрылся второй дар?
– Скорее всего.
– Конкретнее.
– Будто зомбированы.
– Даже так? – хмурится Хатуров.
– Звони Львову, – говорит Матвей.
Глава 2
Оглядываюсь, выбирая место для сражения. Опыт – его никакими перерождениями не пропьёшь. Как я в своё время сказал Зверевичу: если бой неизбежен, надо навязать врагу свои условия. Где лучше всего сражаться с драконом? Конечно, сидя у него на загривке.
«Асфальт» в центре площадки продолжает пучиться, с треском ломаясь.
В стае пауков, на которую я охотился, было всего девять особей. Это я выяснил, обходя окрестности. И все девять сейчас валяются дохлыми. А вот подземные твари мне пока не встречались. Нет твари – нет тактики.
Но я найду.
– Что ж там за хрень такая? – спрашиваю сам себя и… внезапно получаю мыслеобраз-ответ от химеринга. В голове появляется картинка: четырёхметровая сегментированная тварь с раздутым брюхом-яйцекладом.









