14
0
– Новенький? – задиристо спрашивает один из них, наголо бритый, в майке-борцовке.
– Нет. На экскурсии.
– Княжну охраняешь?
Соглашаюсь:
– Можно и так сказать.
– Как-то она раньше без сопровождения приезжала…
Ну не то чтобы. Но сопровождение княжны, десяток охранцов, остались за воротами школами. Причём совершенно спокойно остались, а значит, имеют точные указания на этот счёт."
"А значит, её высочеству Анастасии Романовой здесь бояться нечего.
– Слышь, пацан, ты кто такой вообще? – с явным наездом спрашивает тот же парень.
Спокойно представляюсь:
– Князь Каменский.
– Ах, Каме-е-енский… Вон ты какой… Чёт прям сопляк вообще, а мы-то думали – ух какой!
Не понял.
А парни подобрались и явно бычат.
Вежливо интересуюсь:
– В чём дело, господа?
– Да наш начальник про тебя крутого нам все уши прожужжал, – сплёвывает бритоголовый. – «Ах, какого талантливого юношу я скоро к вам приведу! На него стоит равняться, ему стоит подражать!» – Он явно передразнивает Назарова, причём точно копирует его манеру речи.
– И? – коротко спрашиваю я.
– Чё – и? Спарринг осилишь? Без подготовки?
– С тобой? – оглядываю его.
– Со мной! Или тебе впадлу? Мы тут, конечно, не княжескими пальцами деланы, но кой-чего можем.
Львов-старший говорил, что Назаров собирает в свою школу «сливки» из юных одарённых по всей империи. И в захудалых аристократических родах порой рождаются сильные маги. Вот только учить их особо некому, множество техник утеряны, лучшие учителя – в столице и ещё нескольких крупных городах. И что делать одарённому, родившемуся в каком-нибудь Подкозельске?.
Что ж. За это князя Назарова стоит уважать.
– Тебе какой спарринг-то, чудила? – интересуюсь я, и слово «чудила» действует на бритоголового как красная тряпка на быка.
– Магический, ясное дело. Так-то я тебя соплёй перешибу. Или не потянешь, ты, хрен высокорожденный? Зассышь?
Пожимаю плечами.
– Даже не знаю, кто из нас хрен. Давай выясним.
– Я Стас Кулагин.
– Никита Каменский, – представляюсь вторично.
И думаю, что меня поведут на полигон. Но нет.
Парни, подошедшие с Кулагиным, отступают, образуют широкий круг – метров двадцать в диаметре, к ним присоединяется ещё несколько человек.
И в меня без предупреждения летит не поток воды, не огненный шар – толстенная ледяная стрела.
Увернуться не вопрос, но от стрелы отделяется вторая, и мне приходится упасть, откатиться с асфальтовой дорожки на траву газона. Третья стрела вскользь задевает мне предплечье.
Вскакиваю, приятно удивлённый силой соперника. Он не красуется напоказ, не торжествует, а выпускает стену стрел потоньше.
