Империя страха

– Что ужасно?

Он растерянно посмотрел на девушку, решив опрометчиво, что та прочла его мысли.

– Голова ужасно смотрится, я бы сказала, дико…

На улице уже вечерело, и хотя свет исправно поступал в комнату через большие окна, обстановка все равно казалась сумрачной. Может, поэтому голова смотрелась как живая, и возникала иллюзия, что лось смотрит на людей с болью и укоризной. Ведь кто-то же убил его, и, возможно, это был сам Тереха.

– Она вас пугает?

– Признаться, да.

– Тогда снимите, в чем проблема? Ведь вы же теперь хозяйка в доме.

– Да, но это память об Эдике.

– Память не должна быть пугающей. Если она пугает, то это уже не память, а страх, о котором нужно поскорей забыть.

– С чего вы взяли, что меня пугает память об Эдике? – Она удивленно посмотрела на него. – Он очень хорошо ко мне относился, не обижал.

– А почему он должен был вас обижать?

– А то вы не знаете, почему? Я знаю, что вы считали его бандитом, – смущенно сказала девушка.

И, немного подумав, предложила кофе.

В доме было тепло, но девушка, казалось, озябла. Она стояла, скрестив на груди руки, как делают, чтобы согреться. Или защититься от нескромных взглядов. Может, она чувствовала нездоровый к себе интерес. Чего греха таить, интерес был, и его действительно можно было назвать нездоровым, учитывая служебное положение Михаила. Но ведь он старался его не проявлять. Хотя женщина всегда чувствует интерес мужчины, ее не обманешь.

От кофе он отказываться не стал, и Мила отправилась на кухню. Но вдруг вернулась и растерянно посмотрела на Михаила:

– Может, мы вместе пойдем?

Каминный зал казался сумрачным, но в холле было еще темней. Не настолько темно, чтобы включать свет, но неуютно. А в коридоре, который вел на кухню, было еще более мрачно. И это, похоже, пугало Милу. Может, потому и она не хотела оставаться в кухне одна. Можно зажечь свет, разогнать потемки, но траурное одиночество останется. А тут хоть какой-то живой человек.

Встроенные лампочки в подвесном потолке ярко осветили просторную кухню, весело зашумела вода в электрочайнике, и это слегка расслабило Милу. Девушка перестала зябнуть, ее движения обрели уверенность. Она залила в медную турку кипяток, засыпала в нее молотый кофе, бросила ложку сахара, поставила на плиту.

– Хорошо, что ваш муж погиб не в доме, – зачарованно наблюдая за ней, сказал Михаил.

– Что?!

Она резко повернулась к нему, возмущенно посмотрела на него:

– Хорошо, что он погиб?

– Э-э, вы не так поняли, – смутился он. – Плохо, что он погиб. Но было бы еще хуже, если бы он погиб в доме. Вам было бы страшно здесь находиться.

– Я слышала, что милиция не станет искать убийцу.

– Кто вам такое сказал?

– Не важно…

– Но мы ищем убийцу, поэтому я здесь.

– Папа сказал, что милиция может обвинить в убийстве меня.