3
0Усаживает боком на колени и заключает в кольцо сильных рук.
– Что?.. Говори, я слушаю…
Я резко выдыхаю и поворачиваю к нему лицо. Матвей смотрит внимательно, без насмешки. Ему действительно важно знать, что я чувствую.
– Ты можешь сказать ей, чтобы она больше тебя не трогала?
Уголки его губ дергаются, а мне становится еще обидней. Я чуть с ума не сошла, когда он увел ее на улицу, а ему смешно!
– Ты приревновала?
– Нет! Просто мне не очень приятно, когда кто–то трогает тебя!
– Ты приревновала, – раздвигает губы в белозубой улыбке.
– Господи! Да! Я ревную! – восклицаю в сердцах, – если тебе все равно, что меня будет трогать кто–нибудь…
– Мне не все равно! – прижимает к себе еще сильней и прижимается губами к коже за ухом, – и мне кажется, Принцесса, ты должна была это понять сегодня…
– Вы еще сексом здесь займитесь! – доносится сверху.
Я пытаюсь соскользнуть с колен Матвея, но он и не думает отпускать меня. Лицо начинает гореть, а я себя мысленно ругать. Пора перестать вести себя, как кисейная барышня.
– Будешь пиццу? – спрашиваю у Эли, наблюдая, как она, спрятав руки в задних карманах джинсов, спускается вниз.
– Где Алла?
– Уехала, – подает голос Матвей, – тебе вопрос задали…
Девочка вытягивает губы в тонкую полоску и, приблизившись, останавливается у стола.
– Пепперони есть?
– Есть! – спешно киваю я и начинаю раскрывать коробки.
Эля громко сглатывает слюну, обходит стол и садится справа от нас. Я все же встаю с колен Матвея и присаживаюсь с другой стороны от него.
Он открывает две бутылки пива, одну из них протягивает мне.
– А мне можно? – с вызовом говорит девочка.
– Нет! Возьми сок в пакете. И если я еще раз увижу тебя с пивом и одетой, как шлюшка, все лето будешь куковать у отца.
– Я уже взрослая и…
– А ума, как у пятилетней! Неужели сложно одеваться нормально?!
– Нормально, это как?!
– Нормально, это значит, не как проститутка! Откуда ты вообще взяла это шмотье?! Ходишь так в школу?!
Я молча слушаю, как Матвей отчитывает сестру, жую пиццу, запиваю пивом и чувствую себя не в своей тарелке. Мне все еще кажется, что я здесь лишняя и вполне могу понять Элю, когда она бросает на меня недружелюбные взгляды.
– Мне Алла дала…
– Завтра вернешь! И купишь себе нормальную одежду!
– У меня нормальная одежда, Мотя, – сужает глаза и выпячивает вперед острый подбородок.
– Попроси Аню, она поможет тебе с выбором…
– Что?!?! – вскрикивает она громко, отчего изо рта падает кусочек пиццы, – хочешь вырядить меня в платьица и туфельки?!
Матвей поворачивается ко мне, осматривает мое приталенное платье, туфли–лодочки и обращается к сестре:
– Чем же они тебе не нравятся?..
