6
0Как мешок с картошкой! Потом она испугалась — солдафон оказался княжичем Юсуповым, и вез он ее прочь от линии фронта, накатившей на ее дом. А что должен сделать настоящий аристократ, заставший даму в беде? Вернуть родным, понятное дело.
И вот, спустя несколько суток езды по чисто российскому бездорожью, Надежда Скуратова набралась храбрости, чтобы заявить этому Юсупову, что она ни за что не вернется в отцовский дом. Уставший парень сидел у костра и тупо пялился на огонь. Боярышня замерла в тени, несколько минут наблюдая, как отблески пламени резко очерчивают черты лица княжича.
Скуратова знала, что сегодня дружина Юсупова вступала в бой, выполняя какую-то боевую задачу. Было много раненых, кто-то погиб, и княжич сейчас сидел, переваривая прошедший день.
А потому вместо скандала, слез, угроз, мольбы и шантажа она просто подошла к Юсупову, села рядом и положила ему голову на плечо.
Княжич сначала на это никак не отреагировал, просто продолжал сидеть и смотреть на пламя. А затем внезапно спросил:
— Пойдешь за меня? Не обижу.
Скуратова резко отстранилась и повернулась, растерянно посмотрев на Юсупова.
— Мне нужно твое решение. Не твоего рода.
Полено в костре щелкнуло, выбивая сноп искр, отражаясь в черных глазах парня. Ему нужно было ее решение. Ее решение. Кому вообще когда было интересно ее мнение?
Скуратова положила голову обратно на плечо княжичу и ответила:
— Пойду."
"С того дня прошло много времени. И когда девушка впервые оказалась в кругу друзей своего жениха, ей вдруг стало страшно, что Алмаз сейчас сделает или скажет что-то такое, что разобьет в дребезги все очарование той ночи.
— Надеюсь, ты ее спас? — приподняла бровь немного высокомерная Демидова.
— Украл! — отшутился Юсупов.
Украл.
Пожалуй, это будет лучшая история для их детей.
Калуга, Александр Мирный
Утро началось с того, что кое-кто решил от меня удрать. Василиса крайне осторожно, почти не дыша, начала отползать от моего бока, но была безжалостно придавлена рукой. Полежала пару секунд тихонечко, пока я старательно изображал спящего, и снова поползла с кровати.
— Лежать, — скомандовал я.
Василиса помолчала, поерзала и тихонечко заметила:
— Неприлично же…
— А ночью было прилично? — весело поинтересовался я.
Лица жены видно не было, но шея и уши покраснели в подтверждение моих слов.
— Княгиня должна спать отдельно, так принято, — пояснила Василиса неуверенным тоном.
— Мы никому не расскажем, что не соблюдаем постельный этикет, — заверил я девушку.
