6
0— Но они пули отводят, бесполезно стрелять.
— Сейчас им не до того будет, — усмехнулся я. — Постарайся не просрать момент.
Солдат, не задавая лишних вопросов, прильнул к прицелу, а я хрустнул костяшками пальцев.
Я взлетел над окопами и, спружинив, приземлился на перепаханное войной поле по другую сторону нашего щита. Немцы от такой наглости охренели, но времени оценить ситуацию я им не дал. Передние колеса их машины ухнули вниз в мгновенно просевший грунт. Грузовик начал крениться вперед, переворачиваясь, и я применил технику огня.
Не по магам, нет. Это почти что бесполезно.
По бензобаку.
Рвануло хорошо, раскидывая немцев на несколько десятков метров. Я материализовал сотни ледяных пуль и заставил их обрушиться на врага, добивая тех, кто без сознания, или тех, кто оказался контужен взрывом.
Пожалуй, мне повезло, и из всего кузовка против меня осталось стоять лишь двое парней. Да, именно так, парней. Они были вряд ли старше меня нынешнего. Один с горящим взглядом фанатика, а другой — равнодушный с отсутствующим выражением лица.
Ясно, свежий помет местных евгеников.
Мы обменялись ударами — парень с горящими глазами атаковал, равнодушный держал щит.
Но что такое два мага против ветерана из другого мира?
Просто два человека, которых можно убить."
"Я повел руками, меняя угол наклона каждой снежинке на этом поле, и применил технику огня в самом бесполезном для боя ее проявлении — свет.
Немцы такого не ожидали. Лицо защитника на целую секунду вытянулось от удивления, а затем опрокинулось навзничь с раскуроченным затылком.
Тамур красавчик.
Так, теперь второй.
Поле боя, Герхард
Когда какой-то русский выскочил из окопа, молодой маг подумал, что это какой-то самоубийца. Говорят, эти русские всегда были любителями погеройствовать, но сейчас это выглядело совсем глупо.
Так думал элитный маг до тех пор, пока всего за одну секунду весь его состав не оказался лежать на этой проклятой промерзлой земле.
Эмоции захлестнули немца, и он почувствовал, как внутри все горит от праведного гнева. Он не может быть так хорош! Никто не может быть так хорош, если он не чистокровный немец!
Герхард отправлял в русского одну за другой свои лучшие техники.
Он словно бы не замечал их. Стоял и парировал, и парировал, и парировал.
В какой-то момент немец понял два пугающих факта. Первое — он жив лишь потому, что осыпает русского атакующими техниками, не давая ему времени контратаковать. И второе — на атаку тратится больше магического резерва, чем на защиту.
