3
0
Нет, посмотреть и правда было на что: изумрудно-зеленый бархатный плащ был подбит белой шелковой подкладкой, прилагающийся к нему воротник из серебряной парчи украшен серебряными же шнурами с кистями. Сам старинного покроя камзол из белой парчи был обшит золотым позументом. В довершение ко всему этому великолепию прилагалась шляпа из черного бархата, с белыми и красными перьями и Андреевским крестом, сделанным из голубой шелковой ленты.
– Впечатляет? – Сам Аверин смотрел на костюм с неподдельным ужасом.
– Не то слово… – Кузя, как завороженный, подошел к плащу и погладил бархат. – Обалдеть… Вы вот это все завтра наденете?
– Именно. А тебе придется помочь мне со всей этой… красотой разобраться. Потому что я не очень понимаю, как вообще это носить.
Но Кузя не обращал на его слова никакого внимания.
– Вот бы вы каждый день так одевались, – восхищенно произнес он.
Аверин оглядел костюм.
– Штаны ужасно мятые после перевозки. Сходи за нашей горничной, пусть все как следует отгладит. А потом расскажешь мне про реки.
– Ага, – согласился Кузя. – Я вам расскажу про Амур. Он офигенный.
Аверин вернулся в столовую.
Через некоторое время появился Кузя. Он просунул голову в дверь и громким шепотом произнес:
– Гермес Аркадьевич… она это… плачет.
– Что значит «плачет»? – нахмурился Аверин.
– Ну, рыдает. Сидит в своей комнате, закрыла лицо руками и ревет.
– Ну отлично. – Аверин покачал головой. – А рыдать в нерабочее время она не может? Пойди и приведи ее сюда.
– А вдруг у нее что-то болит?
– Спроси. И если болит – пусть идет к врачу, а нам предоставят другую горничную.
Спустя пару минут Кузя снова вернулся:
– У нее ничего не болит. У нее просто случилась беда. Но она все отгладит, не волнуйтесь. Уже пришла с утюгом. Так что? Мне рассказывать про Амур? Или вы не любите Китай? – улыбнулся див.
– Да… рассказывай… – рассеянно проговорил Аверин."
"– Длина Амура от слияния рек Шилки и Аргуни составляет две тысячи восемьсот двадцать четыре километра. Главный российский город, стоящий на Амуре, – Хабаровск.
– Подожди. – Аверин остановил его и вышел в гостиную. Горничная, женщина примерно сорока лет, разложив возле стены гладильную доску, орудовала утюгом и громко всхлипывала.
– Так, стоп, это не работа. Поставь утюг и скажи, что у тебя случилось.
– Н-ничего, ваше сиятельство, все в порядке, – ответила горничная, но утюг поставила.
Аверин строго на нее взглянул:
– Я задал вопрос и хочу услышать на него ответ.
– Простите, ваше сиятельство, я больше не буду вас раздражать. Просто у меня дочка пропала. Понимаете? Но я…
– Что значит «пропала»? – Аверин нахмурился. – Сбежала? Сколько ей лет?
– Восемнадцать.
– Ясно. В полицию заявляла?
– Да… утром. Только не приняли заявление.
