7
0Как женщину? Как еду? Как пленницу своих врагов, над которой можно глумиться?
Отец был главным, и я шагнула к нему, поднимая указательный палец. Они меня достали.
— Мне сказали, у вас есть информация, что мне нужна, — напомнила я. — Что вы хотите взамен?
Не было ни малейших сомнений, что чего-то они захотят. Я не наивная девочка.
Жаль, все варианты неприятные. А я сразу смирилась с этим. Все в мире имеет цену. Вопрос в том, захотите ли вы платить, когда придет время.
Он еще раз оглядел мою фигуру, задержался на груди. Упакованная в платье, а не в майку, она смотрелась интригующе.
— Обсудим позже, — он взглянул мне в глаза. — У нас будет время.
Я вдохнула сквозь зубы, чувствуя движение за спиной. Братья-львы бродили позади, мне это не нравилось. Один зверь, другой человек. Не очень приятное внимание. Что съедят тебя трое львов, что поимеют — одинаково сомнительное удовольствие.
Или их будет двое? Старший наверняка женат. Наверное, на сестрах.
— Зачем меня пригласили? — поинтересовалась я, понимая, что все совсем непросто.
Отец вдруг рассмеялся — я удивила его недогадливостью.
Действительно… Трое львов приехали в город и вызвали на встречу пленницу врагов. Про меня говорили много. Кто не слышал про Оливию из «Авалона»? Они железно хотят меня использовать.
— Я расскажу о вашем горе, — неожиданно сказал он. — Вы хотите это знать?
— На что меняемся? — прямо спросила я. — Если вам нужен город, он не мне принадлежит. И власти над хозяевами «Авалона» у меня нет, что бы там ни говорили!
Под конец фразы голос сорвался.
Они все такие — мужчины. Озабочены деньгами, женщинами и территорией. Им плевать, что я потеряла ребенка, плевать на мои чувства. На них будут играть, пока это выгодно.
Я расхныкалась от напряжения, глядя в темное небо. Это все равно ничего не изменит. Дочь не вернуть, только мучаю себя. Жалобные звуки, которые я издавала, были похожи на гортанные стоны некрупного животного. Я обняла себя, пытаясь унять боль.
Сзади подошли вплотную. Обволакивая меня, что-то большое и мягкое упало на плечи. Я вскрикнула, закрываясь руками… Но это оказался всего лишь пиджак. Сын льва набросил его мне на плечи.
Он стоял так близко, что я могла опереться на его грудь спиной.
— Не плачьте, — попросил он, щекой касаясь щеки — обтерся, как кот, сильным и плавным движением. Пальцы легли мне на лоб, запрокидывая голову. Он не хотел, чтобы я мешала скупой мужской ласке. — Мы вас не обидим.
Но я уже сама догадалась: по этому пиджаку и кошачьей ласке. И тому, что никто не возражал, что старший решил успокоить чужую женщину — пленницу врага.
Огромный лев у моих ног обнюхал пальцы в вырезе туфель."
"Вырез был сердечком, а на ногтях красный лак.
