Их пленница (СИ)

Сама не знаю, чего хочу добиться, я не смогу уговорить его отпустить девушку. Но меня просили о помощи, а я ушла. Мерзкое чувство вины разлагало душу.

— Так давай, и я попрошу, — Кир подался вперед, пристально глядя в глаза. — Помоги мне, Оливия.

Во взгляде больше не было защитной завесы из веселья, в их глубине был настоящий Кир. Которого я знала по воспоминаниям, который иногда снимал с себя маску и улыбался мне душой. Он не такой, как остальные, но он искренний. Я хорошо его знаю.

Но сейчас не понимала, игра или настоящий крик о помощи.

Кир не кривлялся, не веселился — в чем-чем, а в веселье он знал толк. Он не молил — глаза остались жесткими. Я засомневалась в шутке.

Глава 15

— О чем ты? — нахмурилась я.

— Вернись домой.

Опять! Я сжала кулаки в бессильном гневе.

— Я не могу! И ты знаешь, почему, — жестко добавила я. — Прошу, если ты меня любишь, если вы оба любите, перестаньте! Я не хочу об этом говорить, не хочу вспоминать, Кирилл!

Мой голос срывался, но от злости. А злость, как известно, лучше, чем слезы.

— Люблю, — Кир подался вперед, локтями опираясь на колени. Взгляд был больным, но искренним. — И раньше любил, клянусь тебе, Фасолька.

— Знаю, — я холодно улыбнулась. — Ты совсем меня не удивил. Где Руслан?

Я была голова захлопнуть дверь сразу же, если Кир продолжит злые игры. Он был ко мне привязан, понимаю… Кир-садист, Зверь с ножом, беспощадный и испорченный — таким он был. Его любовь — яд с неприятным вкусом.

Все это в прошлом.

— А ты меня любила? — спросил он. — Уверена?

Мне не понравился его взгляд — открытый и всепрощающий, будто я его предала, а он простил. Не было такого. Мы оба знали — он совсем не святой. Он не имеет права на меня так смотреть.

— Я тебя с ложки поила, Кир! — вырвалось у меня сквозь гнев. — Ухаживала! Чесала тебе шрамы! После этого ты спрашиваешь?

— Запомнила, — усмехнулся он и откинулся на спину. Он не чувствовал себя уязвленным за былую слабость, напротив — воспоминания были ему приятны.

Я правда поила его с ложки. Он отлеживался после драки. Рваные раны тянулись от груди до паха — его выпотрошили живьем. У них такое случается, оборотню нелегко жить на свете. В той драке основной удар пришелся по нему. Несколько дней в лихорадке и бреду. Рус зашил его, но ухаживала за ним я. Пить он начал на третьи сутки. Я сидела над ним всю ночь, поила с ложки, как ребенка, а утром кормила бульоном…

Кажется, я тогда жила в «Авалоне» около месяца.

Нет, три недели."

"Еще боялась их. Но тогда, в темноте я сидела на постели и смотрела через всю комнату в окно. Там было хоть что-то интересное: участок дороги, пустой ночью, фонари, огни витрин и окна многоэтажек. Выл ветер, собиралась гроза.

На влажных коленях стояла глубокая пиала с водой. Черный шелковый халат — подарок мальчиков, лип к ногам.