6
0Втроем — это ни с кем.
А еще потому что… Впрочем, не стоит об этом. Не хочу рыдать в машине, у сестрицы на глазах.
Да и дрались они, чего скрывать. Однажды Зверь слишком откровенно приласкал меня на глазах у брата, а мне так хорошо стало, что я как кошка попросила еще. Это вызвало агрессию в Руслане — мгновенную, яростную.
После этого они друг на друга кидались, хотя оба меня не покинули.
Ладно, какая разница. Скоро будем в городе. Мы уже были у поворота к забегаловкам, на обочине стояли несколько «феечек» — мало одетых девушек, худых и замерзших. Они курили и ждали, пока подберут.
— Оливия…
Ну вот, опять.
Чтобы прервать разговор, я включила музыку. В салоне загрохотал рок. Кажется, о любви пели. Забавно, столько тем на свете, а поют об одном и том же. Наверное, потому что любовь всех волнует: панков, готов, рокеров. Даже «бабочек» с ночных дорог. Просто врут, что нет.
А во мне после смерти мамы любви осталось так много, что хватило ее на двух мужчин разом.
И их легко было любить. Тогда и я была другой, такая наивно-злобная одновременно, что просто прелесть. Я влюбилась в них, как звереныш, которого подобрали с улицы. От души, преданно и сладко.
Мне кажется, за это они полюбили меня в ответ.
Глава 11
В моей жизни было так мало тех, кто мог любить, что парни поразили меня до глубины души. Я была кому-то нужна. Мама меня любила, но это было давно. После ее смерти я стала всем мешать, как это случается с чужими детьми.
А любовь это такое сладкое чувство, что только ради него можно жить.
Помню, как растрогала Зверя в первый день.
Они привезли меня в «Авалон», бросили в комнату наверху. Там отличная звукоизоляция, я не слышала грохот музыки. Я тогда понятия не имела, что это клуб, думала, эти хоромы — дом одного из них.
Мне показалось, что это какое-то невероятное богатство. Красное шелковое белье и кровать с балдахином меня впечатлили. А еще — столик из черного стекла. Двухъярусный, низкий, с серебряной окантовкой — я таких никогда не видала. На нем стояла тарелка с двумя кексами и чай. Один кекс я сразу съела, а второй спрятала.
Но уронила по дороге, и цветная посыпка разлетелась по полу.
Когда вошел Зверь — со своим любимым ножом в гибких пальцах, я ползала на четвереньках, собирала посыпку и по крошечке отправляла в рот. И не остановилась даже под его взглядом — очень вкусная была.
Он остолбенел, как увидел.
— Ты что делаешь? — расхохотался он. — Рус! Иди, смотри, она с пола ест! Ты голодная?
В тот вечер я наелась досыта и влюбилась в Зверя, потому что он за это ничего не попросил.
Но тот, кто не голодал, меня не поймет.
Я их любила. Чесала Зверю спину, когда подлизывалась. Руслану делала массаж. Ухаживала, если кто-то бывал ранен. Успокаивала. Мне безумно-сильно хотелось быть нужной, такой у меня была любовь.
