Их пленница (СИ)

 — Она у моей сестры на хуторе! Не трогайте нас… Мне принесли обращенного ребенка, еле живого, что я должна была делать?!

Лезвие ножа уже лежало под челюстью травницы, заставив запрокинуть голову. Она смотрела в осеннее небо, рыдала и ее трясло. Это слегка меня отрезвило. Александр принес ей полуживого младенца. Травница вернула ее к жизни.

— Не надо, — попросила я Кира. — Брось ее.

— Если ты солгала, мы вернемся, — проворчал он с темным удовольствием.

— Я вернусь, — добавил Руслан.

Мальчики направились мне навстречу и я подала руки, чтобы мне помогли встать. Ослабевшая, после вспышки бешенства, я едва могла стоять — голова шла кругом. Кирилл усадил меня в пикап. Из меня словно вынули стержень, и я превратилось в хлипкий кисель.

Руслан вернулся в машину последним — выяснял у травницы адрес. Кир ждал развязки — то ли в салон лезть, то ли порвать на части мерзкую бабу и устроить пиршество. Рот был приоткрыт, словно он чуял добычу.

Наконец, Рус занял место за рулем: сосредоточенный, злой. Ноздри раздувались, брови нахмурены — он сдал назад по раскисшей от осенних дождей дороге, и выбрался на проселочную дорогу, уходящую в поле. Мы направились в горизонт, где сливались бесконечное серое осеннее небо и пожелтевшее поле. В этой картине можно было утонуть.

До хутора добирались молча. Я потрясенно повторяла про себя: неужели еду за дочерью? Неужели увижу ее? Это казалось нереальным.

Вдалеке показались потемневшие от времени и дождей постройки.

Хутор.

Я вытянулась на сидении, жадно рассматривая детали. Парни тоже подобрались, высматривая опасность.

Хутор оказался небольшим: два дома, амбар, несколько сараев для животных и загон для скота. Во дворе полная женщина перебирала связки трав, сортируя, что куда. Под навесом на широких поддонах сушились травы…. Сушились до дождей. Убрать не успели, и по лицу бабки читалась досада: заплесневело, испортилось, проще выбросить.

Услышав шум, она выпрямилась, настороженно глядя из-под ладони.

Руслан подогнал пикап прямо к навесу. Мы выбрались из машины, но она не попыталась сбежать — просто стояла и нервно мяла пучок душицы. От нее исходил густой запах пряностей.

— Где моя дочь? — зарычал Руслан.

Она вздохнула: тяжело и безропотно, словно ждала нас. Опустила глаза, душица высыпалась из ослабевшего кулака.

— В доме, — тихо ответила она.

Руслан спустился к дому, а Кирилл за ним. Я побежала следом, едва успевая.

— Стойте!.. — вслед крикнула старуха. — Напугаете…

Это заставило бежать еще быстрее — быстрее ветра, быстрее всех. Я хотела увидеть ее первой.

Надеюсь, она не испугается чужих, почует родную кровь. Я обогнала Кирилла, Руслана и ворвалась через скрипучую дверь в просторную и светлую прихожую. Дом был тихим, прохладным — как бывает в деревне.