Игрушка олигарха

Но вопреки сомнениям я решила настоять на своем.

- Это нужно прекратить. Все это. Мы не будем вместе, так зачем тратить друг на друга время? А ты ведь любил эту женщину, раз сделал ей предложение. Возможно, тогда она не была готова, но сейчас все...

Я вздрогнула от жуткого грохота, когда Дима зашвырнул свою пустую чашку в раковину. Она разбилась на осколки, а он заорал:

- Она никогда не была готова. Ни до, ни после. Все, что ее волновало, бабки.

Я молчала, переваривая его реакцию. Он был жутким, устрашающим, я всегда знала. Но не крик меня озадачил, а то, сколько боли было в его глазах.

Он даже не смог прикрыть ее своей привычной маской безразличия. Или не пытался. Что я еще поняла. Дима в самом деле очень любил Надежду, а она его подвела. Теперь ему больно, и я разрывалась от противоречивых чувств.

Меня душила глупая, совершенно неуместная ревность к тем светлым чувствам, которые он испытывал к другой. А еще было обидно за него. И страшно. Я слишком быстро и очень сильно привязывалась к нему.

- А теперь она вернулась, - процедил Дима. - Когда деньги закончились. Продала ресторан и начала наяривать, вроде и не было этих пяти лет. Я похож на идиота? - снова повысил он голос.

А затем все же встал со стула, что тот упал на пол, и добавил:

- Преданность, Юлечка, превыше всего. Если раз просрешь, то больше не вернешь. Запомни. - Он посмотрел так многозначительно, словно, говорил вовсе не о Наде. А обо мне.

А когда он прошел мимо, я ощутила полнейшее опустошение. Сейчас он уйдет, и мне будет в десятки раз труднее не думать о нем.

- Юль! - позвал Дима. Его голос звучал из спальни, и я с какой -то глупой надеждой побрела к нему. Он лежал в моей постели в расслабленной позе, со сложенными за головой руками.

На белых простынях его кожа казалась еще смуглее, и мне захотелось накрыть его тело своим. Просто прижаться к нему и заснуть рядом. Хотя бы еще одну ночь. А потом я все же должна его отпустить.

- Даже если с Надей покончено, - произнесла я. - Мы...Ты и я все равно не сможем...

- А кто мне запретит? - с вызовом спросил он. Я так и чувствовала, будто в воздухе повис немой вопрос - «Твой отец?». Дима, может быть, и не боялся папиной реакции, а мне было страшно. Не за себя, а за его сердце.

Я даже не успела ничего ответить, Рогозин меня опередил.

- Не думай о них, Юль.

Думай о себе. Люби себя и балуй. Бери от жизни все, что хочешь.

Окончательно убедившись, что я хочу Рогозина, легла рядом и прижалась к его боку. Он прижал меня к себе плотнее, пока я полностью не расслабилась в идеальных объятиях.

- Если каждый будет любить только себя, то ничего из этого не выйдет, - прошептала я.

- Почему, нет? - спросил Дима, тем самым выражая несогласие. - Любить себя просто. Любить другого тяжело. Разве ты этого еще не поняла?

Я ничуть не удивилась, что он узнал о моем разрыве с Женей.