6
0«Дождь» не прекращался, и в какой-то момент, когда живой слой достиг пояса, груди и даже накрыл его с головой, не имея возможности идти, Уилл начал «плыть» в самом мерзком из «морей».
Ощущая, как пробравшиеся под одежду существа, ползают по нему и впиваются в кожу, Ворон думал, что хуже уже не может быть, но внезапный гул и последовавшая за ним дрожь дали понять, что текущий кошмар далеко не предел.
«Это херня ещё и крутится?!»
Его тело постепенно наклонялось вперёд, и без того мерзкие впечатления от происходящего усилились по экспоненте. Теперь «море» превратилось в карусель, и, думая о том, что для того, чтобы всё это закончилось, ему нужно найти выход, разбойник почувствовал желание закончить это дерьмо.
Ругая за извращённый садизм бывших героев, Уилл пытался сосредоточиться на задаче, когда вновь услышал голос своего тюремщика:
- Герои являют собой надежду. Надежду на то, что плохое вот-вот закончится. Надежду на то, что зло будет побеждено, и виновник несчастья обязательно понесет наказание. Но если герой для всех является надеждой, то где ему самому искать её источник? Стоит ли ему надеяться на то, что, если его сил не хватит, и он окажется в смертельной опасности, то кто-то всё же придёт к нему на помощь? Откуда ему черпать веру в лучшее?
Она замолчала, и казалось, что девочка ждёт ответа, но спустя пару секунд Пандора продолжила:
- Не многие понимают, но каждый из нас не был героем изначально. Все мы прошли через ситуации, заставляющие думать о смерти. Отчаявшаяся Ахенния, безумный Даррау, даже мягкая и добродушная Ариадна не была исключением… Агония, ужас и безысходность, что были нашими спутниками, в итоге стали ключом к тому, что мы обрели надежду. И сейчас я хочу понять, есть ли надежда в тебе и если нет, то сможешь ли ты обрести её? Хочу увидеть, что именно будет питать тебя, когда всё, абсолютно всё вокруг тебя больше не будет иметь смысла.
«Чёрт, что за радикальные и отвратительные методы поиска преемников?!»
Медленно пробираясь вперёд, не имея возможности стряхнуть или как-то избавиться от окружающих его насекомых и рептилий, боясь открыть лишний раз глаза, чтобы увидеть отблеск света, разбойник ощущал настойчивое желание закончить этот тест.
Уилл не боялся насекомых, в отличие от того же Дальтаро, но он и не был их поклонником, особенно в ситуации, когда те спокойно залезали к нему в уши, под одежду и кусали, где только могли.
Боль от укусов разнилась от места к месту, и когда те пробрались к нему в нижнее бельё, ад приобрёл совершенно новые краски.
«Сука! Сука! Сука!!! #%@*@! Еб%#$*ая Пандора! Мелкая бл#$ть!»
Всё жгло, чесалось и горело до сводящего с ума зуда. Кожа покрывалась волдырями, и невозможность кричать и чесать заставляла сильнее стискивать зубы, рискуя стереть их в порошок.
