А деньги просрет! Или в этой же комнате стравится… Или порешает кого… — забывшись, я растерянно и негромко добавила, — а мне сейчас идти некуда….
К моему счастью, взвившаяся Гелька этих слов не услышала. И слава богу.
— Вадик наш брат! И он только вышел! А ты кто такая, чтобы гнать его с порога! Он же наш родной брат! Ты, грязная шлюха, даже не предложила ему переночевать!
— Заканчивай. — Холодный голос Антона над ухом резанул по моей ярости остро заточенным лезвием.
Я потерянно обернулась. Антон требовательно протянул руку за моим телефоном. И что-то такое было в его взгляде, что пошатнуло мой горящий от злости мир.
Умеет он по особому смотреть, тут не возразишь. Сглотнув я отключила звонок и, несколько помешкавшись, и разозлившись за это на себя, дрожащими пальцами сунула телефон в карман пиджака, а не в его все еще протянутую ладонь. Мрачно посмотрев в непроницаемые глаза Антона, попросила отвезти меня с беспокойно вертящимся у ног Гармошкой домой. Антон, чуть помедлив, и прищурено глядя в мои глаза, кивнул и пошёл к машине, ведя на поводке собаку, постоянно на меня оглядывающуюся.
Запустив пса на заднее сидение, Антон чем-то загромыхал в багажнике.
Я, не спросив разрешения, дымила в окно на переднем пассажирском кресле и бездумно смотрела в экран своего телефона, размышляя, что делать. Вадик. Он пойдет до конца. На этот раз точно. От того идиота, бросающегося словами, которого я знала шесть лет назад, ничего не осталось. Я ведь думала об этом. Я же предполагала. Что меня утвердило во мнении, что он отстанет? Дура, прости господи! А если суд подтвердит его право?.. Что мне делать-то тогда, мать вашу?! Я же с ним жить не стану. Восемь квадратов с наркоманом? Свежи еще воспоминания как я, Гелька и бабка делили семьдесят метров дома с ебучими наркоманами периодически порывающимися то зарезать друг друга, то изнасиловать Гельку, то соблазнить меня или трахнуть ебанутую на все согласную бабку.
Гелька тогда так не пила, ломая швабры и стулья о спину любого, кто приближался к моей комнате…
Антон, сел на водительское место и протянул мне бутылку дорого вискаря. Я, с трудом оторвав от нее взгляд, вопросительно приподняла бровь, неловко уронив пепел в салон.
— Выпей, тебя трясет. — Негромко пояснил он, задерживая свободной рукой мои скрюченные пальцы пытающиеся стряхнуть с ручки двери оброненный мной пепел.
Я же не свинья, ей-богу, я вовсе не хотела испачкать его машину. Я же не свинья. У меня в комнате всегда чисто. А когда Вадик получит право там жить, то все снова превратиться в свалку на которой будут восседать его дружки. Они продадут мебель, мои вещи, а если я не успею уйти, то и меня. Предварительно отымев во все щели. Ведь рядом больше не будет Гельки, нападающей на них яростным медведем.
4
0
