Игрок Фемиды

Давай, брат, а?

— Блядь, да меня ничего не берет, Слав! Думаешь, не пробовал?! Ни транквилизаторы, ни барбитураты, бухла почти четыре литра влил, и нихуя! Ни в одном глазу! Меня только крючит и временами по мозгам ебашит…. Я сорок минут катался вокруг придомовой парковки, все никак не мог сообразить где выезд, Слав…

— А Ленка? Не может же она тебя броси…

— Может, долбоеб ты. — Нервно хмыкнул Антон, откидываясь на сиденьеи прикрывая глаза с неимоверно расширившимися зрачками дрожащими ресницами, вслепую нашаривая на приборной панели очки Не нашел и зло саданул порулю.

 — Ее брательник всю ее сознательную жизнь ширялся. Знаешь, как девственности лишилась?..

— Не мог же он…

— Не мог. Он на спайсах сидел, а его дружок на натуралке. Вот последнему и хватило ума, порвать ее. И полгода на уши наседать, что секс, это главное, чтобы мужик кончил… Зарезал пидораса…

— Что ты сделал?!

— Не своими руками, не ори. — Поморщился Антон, снова откидываясь на кресло и прикрывая глаза. — О, вроде отпустило. А нет, показалось. Блядь, я сам себя уже заебал.

Антон рассмеялся странным хриплым смехом. Слава, нахмурившись, напряженно думал о том, как сообщить Лехе, что Антоха соскочил.

Что ему сейчас нужно время и деньги. Леха поорет и поплюется ядом, но поможет. Пару лет назад именно он предложил Антону берлинскую клинику. Тот поржал и отказался. Ему тогда тоже левый товар продали, он часто ржал невпопад, пока препарат не сменил.

Сашка, неделю разглядывающая результаты анализов и снимки угрюмо подтвердила, что если он бросит его шарахнет инсульт, предпосылки уже есть. Больше десяти лет кокаина это не шутки, организм уже просто не перенесет отсутствия дозы. Но взглянув на нервно дымившего в окно Антона, твердо сжавшего челюсть и не моргающе смотрящего перед собой, Слава понял, что Антон не станет ширятся.

Он всегда был принципиальным. Во всем и везде.

— Ломка началась?

— По ощущением, еще два дня есть. И ебанет. С концами. Не выкарабкаюсь. То, что было раньше, когда я себе руку сломал, за телефоном потянувшись, чтобы барыгам набрать, даже в сравнение не пойдет. Десять лет ежедневного вкидывания… Блядь, пиздец… Я ж сдохну, Славик. — Прозвучало со смесью сарказма и тени ожидания грядущего ужаса. — Сдохну, так сдохну.

Я своему слову никогда не изменял. И в этот раз не стану.

— Что будешь делать, если раньше… ломка придет? — Зимин прикусил губу, сдерживая судорожный вздох.

— Страдать. У меня вариантов немного. Я наркоман, хули мне еще делать. — Фыркнул Антон, выбрасывая окурок, и, немого побледнев, негромко спросил, метнув на обеспокоенного Зимина быстрый взгляд. — она… сделала аборт?

— Ты мне скажи.

— Не знаю. — Прикрыл глаза мелко дрожащими пальцами. — Все восемнадцать больниц пасут. Дом тоже. Пока никто не звонил.