Игра в отрезанный палец

Сходил в ванную умыться.

Выпил крепкого кофе на кухне, не включая свет и глядя в окно на спящие ночные окрестности.

Застегнул ремешок плечевой кобуры с «тэтэшкой», из которой стрелял пока только в тренировочном тире. Сверху надел пиджак.

Глаза, не видевшие яркого света с прошлого дня, легко ориентировались в темноте узкой лестницы, по которой Виктор спускался со своего восьмого этажа.

Негромко заурчал мотор машины, зажглись фары, и «мазда», объезжая ямы и выбоины на разбитой строителями временной грунтовой дороге, неторопливо поехала к трассе."

"Пока Виктор ехал к Южному мосту, город был неподвижен и тих. Его сведенное ночной судорогой тело беззащитно лежало под широким открытый небом, наполненным пульсирующим дыханием звезд.

Уже за мостом, по дороге к центру, город начал подавать признаки ночной жизни. Остался позади слева круглосуточный придорожный павильон-мини-маркет с несколькими иномарками перед ярко освещенными витринами. «Когда они спят?» — подумал о хозяевах иномарок Виктор.

Зазвонил мобильный, и Георгий удивительно бодрым голосом поинтересовался местонахождением Виктора.

Впереди показалась клумба Севастопольской площади. Виктор сбавил скорость, проехал вокруг этой клумбы и остановился у бровки на дороге, ведущей в аэропорт. Включил аварийку и оглянулся по сторонам. Ожидания увидеть включенные фары среагировавших на условный сигнал машин не оправдались. На площади было по-прежнему тихо и темно.

Подождав минуту, Виктор поехал дальше, немного озадаченный. Однако уже через метров триста его обогнали на хорошей скорости «Волга» и следовавший за ней микроавтобус.

Въехав на площадку перед аэровокзалом, Виктор остановился и выключил фары.

Площадка, в отличие от киевских улиц, была неплохо освещена, да и над козырьком самого аэровокзала синим неоном светились на фоне ночного неба большие буквы «КИЕВ — ЖУЛЯНЫ». Обычно свет подчеркивает жизнь, но здесь он подчеркивал тишину и спокойствие.

Медленно проехав к правому углу здания аэровокзала, Виктор заметил открытые невысокие ворота, за которыми начиналось слегка освещенное рассеянным светом летное поле с несколькими спящими самолетами. Проехав за ворота, Виктор снова остановился и заглушил мотор. Опустил стекло в дверце и вдохнул прохладно-свежего ночного воздуха. Присмотрелся к самолетам, проверил время — пятнадцать минут третьего. Зевнул.

Тишина начинала раздражать. Клонило в сон. В таком состоянии хорошо было бы что-то съесть, но съесть было нечего, и для борьбы со сном оставалось только одно средство — сила воли. Но это средство вполне могло оказаться слабее силы усталости.

Чтобы держать себя в «рабочем» состоянии, Виктор то и дело смотрел на часы. Время словно замедлилось, минутная стрелка почти не двигалась.