5
0— Жизнь прекрасна, несмотря на мелкие и крупные трудности…
— Георгий? — спросил Виктор, уже заметив стоящего возле ближнего дерева человека в сером плаще.
— Да, Георгий, — прозвучал ответ. Человек медленно подошел. Остановился рядом с ними. Протянул руку Нику.
— Будем знакомы? — спросил он. — Пора уже познакомиться, раз случай представился. Случай ведь — бог жизни?!
Ник пожал руку Георгию, а в голове снова прозвучали только что произнесенные Георгием слова «Случай — бог жизни!» Это же была его фраза, полученная «в наследство» от погибшего в Африке друга и коллеги. Случай — бог жизни…
— Вы к морю уже ходили? — спросил Георгий, поправляя шляпу.
— В Кирении, — ответил Виктор.
— Здесь море и поближе есть, — сказал он и, кивком головы показав направление; пошел к дороге. Молча они втроем дошли до берега. На это понадобилось минут пятнадцать. Уселись на ствол поваленного дерева лицом к покачивающейся на волнах лунной дорожке.
— Хорошо быть вдали от родины, — проговорил Георгий, ни к кому не обращаясь.
Было слышно шипение волны, облизывающей осыпавшийся камнями берег.
— Вот ведь интересно, — продолжил Георгий, глядя на море перед собой. — Почти двадцать пять лет живет себе страна, никем кроме Турции не признанная — Турецкая Республика Северного Кипра. Живет себе тихо и счастливо…
Георгий сидел с краю. Медленно повернув голову, он посмотрел на лица Виктора и Ника.
— Год назад здесь отдыхал Броницкий, — говорил Георгий. — Со своими новыми друзьями…
Виктор, услышав про Броницкого, ожил. Посмотрел на Георгия. Словно ожидал продолжения. И оно последовало.
— Друзьям показалось мало той суммы, которую он мог снять в одиночку, без двух старых друзей, не знавших, где он отдыхает… Поэтому, вернувшись в Киев, он стал придумывать, как бы всех троих собрать здесь и, когда все будет сделано, от двоих отделаться… Ему, наверно, пообещали место премьер-министра, хотя оно стоит дешевле этой суммы…
Красивый бархатный баритон Георгия звучал на фоне шипения волны почти как музыка, как текст из какого-то фильма, начитанный талантливым актером.
— Он сам поднял волну и сам от нее захлебнулся…
— То есть вы его убили? — спросил Виктор. Ни один мускул не дрогнул на лице Георгия. Не сводя глаз с ночного моря, он щелкнул языком. Потом наклонился, взял с земли камешек и бросил в воду.
— Никто его не убивал. Он сам выпил коньяка и принял таблетки, несовместимые с алкоголем, создав нам массу проблем! Что с ним случилось потом, после ресторана, и кто его отправил в полет, я не знаю. Да это и не важно. Для нас он все еще живой. Как бы. По крайней мере здесь он с нами. Окончательно он умрет только через пару дней. У нас не принято умирать, не передав дела…"
"Ник слушал Георгия без особого интереса.
