5
0Он поглядывал на Улли, спокойно и сосредоточенно жующую мясо, на черепаху Нину, застывшую перед вторым принесенным ей блюдцем, на котором красовались три кусочка тончайше нарезанной розовой лососины.
К этой странной идиллии он уже как бы не имел никакого отношения. И хотя уверенность в том, что жизнь и самого Сахно, и всех, кто рядом, окончится нелепо и быстро — уж очень прозрачно все это выглядело через призму его характера, — успокаивала и сама настраивала Ника на будущее одиночество, на необходимость оттолкнуться от этого опасного берега и дальше плыть самому, все равно на душе авансом возникала тоска. Куда плыть и зачем? К чему все это?
Назад дороги нет — после происшедшего, после того, как они сорвали операцию, встретить его могли в Киеве только меткой неслышимой пулей. Органы не шутят и не прощают. Оставалось идти вперед, то есть в неизвестность. Или застрелиться прямо в этой роскошной гостинице.
— Ну что, — Сахно поднял хрустальную рюмочку с водкой. — Давай за светлое будущее, частично мы его уже обеспечили.
Чокнулись и выпили. И Улли выпила с ними.
— Хорошая жизнь настраивает на здоровый образ жизни, а я этого не люблю…
— проговорил Сергей, оглядываясь с видом барина по сторонам. — Люди здесь как-то скучно живут, скучно едят. Скучно, но хорошо. Может, так и надо?
Ник пожал плечами."
"Черепаха ожила и потащила с блюдца кусочек лососины. Смешно попятилась к Нику. Он смотрел на нее и думал о себе. Думал сначала с жалостью, потом со злостью, с какой-то черствостью, внезапно возникшей в душе, пришедшей на смену предчувствуемой, но так и не выкатившейся слезе.
— Знаешь, — заговорил Сахно. — Я с тебя ничего высчитывать не буду, хороший ты парень…
После этого Сергей повернулся к Улли. Они поцеловались и заговорили руками.
Черепаха допятилась задом до края стола и свалилась Нику прямо на колени, на лету перевернувшись. Она упала лапками кверху и, опустив руки, чтобы возвратить ее обратно на стол, Ник заметил на нижней части панциря какие-то явно процарапанные черточки. Наклонил голову, и стало очевидно, что процарапан на панцире был или телефон, или какой-то другой набор цифр. Но кроме цифр были там и три буквы. Ник еще ниже наклонил голову и разобрал «начертание» — V32453H75G. Тупо перечитав этот шифр, он все-таки опустил черепаху на стол перед блюдцем, с края которого свисал кончик розовой лососины.
Мысли Ника стали вдруг перестраиваться. Он понял, что увидел то, чего не видел Сахно. Скорее всего, это был ключ к большим деньгам. Ведь Вайнберг упомянул, что пароль или код был известен Погодинскому, и черепаха раньше принадлежала этому старику.
— Слушай, — отвлек Ник Сергея от разговора с Улли. — Может, поедем попробуем достать те деньги, о которых Вайнберг говорил?
Сахно усмехнулся.
