Компот из запретного плода

И не стирай послания, подписанные женскими именами, в них нужная информация. Я люблю лишь Олю Воронцову. Твой котик!»

– Но зачем ты отправил его себе? – только и сумела выдавить из себя Зайка.

– Думал, устыдишься, когда узнаешь, что я в курсе твоих игр с моим телефоном, – тихо ответил Кеша.

Зайка хотела обнять мужа, но тот прошептал:

– Мне надоели сцены ревности, если считаешь меня способным на предательство, зачем живешь со мной?

Услыхав трагический шепот Аркадия, я перепугалась почти до обморока. Нормальные люди, такие, например, как я или Машка, ощутив прилив злобы, начинают топать ногами, орать.

А вот Аркадий действует по-иному: чем сильней раздражает его человек, тем спокойней и вежливей он беседует с ним, если же голос Кеши превращается в шепот – жди большой беды.

Мы потом целую неделю мирили супругов, в конце концов статус-кво был восстановлен, и я сказала Зайке:

– Если почувствуешь, что ревность хватает за горло, беги ко мне, только не налетай на Аркашку.

И теперь примерно два раза в неделю я выслушиваю ее стенания. В конце февраля Зая явилась с заявлением: «Он меня разлюбил, у него на столе фото бабы».

Несчастной Дашутке пришлось бросать все свои дела и кидаться на помощь Зайке. Я просочилась в кабинет к нашему адвокату, порылась в его бумагах, нашла злополучный снимок, вздрогнула, возвратилась к Ольге и в полном негодовании воскликнула:

– Ты хорошо разглядела лицо соперницы?

– Да, – с пол-оборота завелась Зайка, – страшно противная морда!

– Ага, – согласилась я, – действительно, не слишком приятный кадр: лицо перекошено, на шее веревка.

– Где? – подскочила Ольга.

– На шее, – повторила я.

 – Кеша изучает снимки, сделанные на месте преступления, а несчастная женщина на фото – жертва убийцы. Зая, тебя клинит по-черному! Нельзя же так себя вести.

– В следующий раз буду внимательней, – еле выдавила из себя побледневшая Заюшка.

– Надеюсь, следующего раза не будет, – язвительно заметила я, уходя к себе.

И вот, пожалуйста, новый прикол.

– Что на этот раз? – безнадежно поинтересовалась я.

– Вот, – размазывая слезы по мордочке, сообщила Зайка. – Все исчезло.

Продолжая причитать, она открыла большую бархатную шкатулку и ткнула ее мне под нос.

– Пусто.

Я обозрела ячейки и констатировала:

– Верно. Ничего.

– Но еще вчера тут лежали мои серьги, кольца, браслеты, цепочки, – затопала ногами Зайка. – Куда они подевались, а?

– Может, ты их сунула не туда, где они обычно лежат!

– Все?

Действительно, маловероятно. Ладно бы, испарилось одно ожерелье или перстень, а тут весь золотой запас!

– Надо у Ирки спросить, – промямлила я, – она могла взять их, чтобы почистить…

– Ха! – выкрикнула Зайка.