Компот из запретного плода

Плавное течение жизни оказалось прервано не так давно: в хмуром сентябре, через много лет домой вернулся Александр Михайлович.

Липа, распахнув дверь, не узнала брата, уставилась на худого, беззубого мужика с палкой и воскликнула:

– Вы к кому?

– К тебе, – тихо ответил незнакомец.

Неверующая Липа машинально перекрестилась и спросила:

– Ты кто?

– Саша, – ответил мужик, – брат, или не признала?

Секунду Олимпиада стояла молча, потом ее до макушки переполнили чувства, целый коктейль из злобы, ненависти, тоски, обиды за свою неприкаянную жизнь, одиночество.

– А-а-а, – зашипела она, оглядываясь на дверь соседей, – приперся? Целая жизнь прошла! Звали тебя?

– Нет, – мотнул головой Дегтярев.

– Когда закон нарушал, моего совета спрашивал? – не успокаивалась Липа.

Брат молча уставился в пол.

– Ну и вали, откуда пришел, – неистовствовала Липа.

– Заболел я, – горько прошептал Дегтярев, – похоже, помру скоро.

– А мне какое дело?

Дегтярев кивнул, потом развернулся и молча пошел вниз. Липа хлопнула створкой, затем в полном изнеможении навалилась на нее. Только бывшего зэка ей тут не хватало! Местные кумушки уже забыли о том, что у Олимпиады имеется в роду уголовничек, а он – бац, и приехал.

Нет уж, каждый сам строит свою судьбу, пусть живет где хочет, из родительской, родной квартиры Саша давно выписан. А вообще-то во всем виновата Полина, скрыла про сумасшедшую мать! Не женился бы на ней Сашка, взял другую, супруга бы присмотрела за мужем, не разрешила разбойничать.

Вечером, наплевав на приметы, Липа понесла ведро на помойку; на лавочке в скверике она увидела сгорбленную фигуру Александра Михайловича.

Гнев снова ударил в голову бывшей ткачихе, она подлетела к брату и, сильно пнув его в спину, приказала:

– Вали отсюда.

– Куда?

– Не знаю! Домой!

– В общежитии обретаюсь, в нашем городе хороших врачей нет, велели в Москве поискать, – зашептал брат.

– Не позорь перед соседями, – зашипела Липа.

Дегтярев пожал плечами, потом очень тихо пробормотал:

– Значит, всё, судьба помереть как собаке!

– Ты о чем? – не поняла Липа.

Брат осторожно пошевелил ногой, обутой в дешевый ботинок, поморщился и… заплакал.

Липе стало жарко. Воровато оглянувшись по сторонам и убедившись, что все местные кумушки давно спят, она велела:

– А ну пошли, поговорить надо.

Александр Михайлович вытер лицо рукавом.

– Нет, спасибо. К женам пойти… да… пропало! Все! Может, к…

– Каким таким женам? – отшатнулась Липа.

– Долго рассказывать, да и незачем, – отмахнулся брат, – в области живу, туда и вернусь, прости, Липа, не хотел тебе навредить, так уж вышло, молодой был, жадный, о деньгах сильно мечтал, ну и попутал бес.