3
0
На лицо принцессы вновь набежало хмуро-виноватое выражение, она кивнула, а Винлеро сказал:
— Вы напрасно волнуетесь, что ваша связь с моим сыном может вдруг исчезнуть или что это может произойти незаметно для него. Сила связи с якорем ощущается некромантом очень отчётливо, её ослабление или усиление невозможно не заметить. Вы еще неопытный якорь, но скоро сами научитесь различать в груди огонек своих уз с моим сыном. Этот огонек будет вам привычен, как дыхание, и вы всегда сможете его ощутить, если прислушаетесь к себе.
— Спасибо за объяснение, — с легким вздохом облегчения ответила принцесса. — Когда во дворец меня телепортируете?
— Магическое послание о вашем спасении и возвращении в целости и сохранности было отправлено мной еще ночью, но до столицы путь неблизкий, возможно, письмо лишь сейчас добралось до адресата. За вами придут, как только верховный маг организует портал, а сейчас предлагаю позавтракать… хм-ммм… и познакомиться поближе.
— Я бы сказала — познакомиться заново, да? — открыто улыбнулась принцесса, протянула ладонь для рукопожатия и торжественно сказала: — Позвольте представиться: Таяра Амалия Грандина Сиарет, не трусиха, не лентяйка, не невежда, не капризная девчонка, а если в моем поведении проявится хоть что-то из перечисленного, то я надеру уши… самой себе!
Атмосферу за столом вначале можно было охарактеризовать, как настороженно-выжидательную: все собравшиеся за завтраком люди за кем-то следили, размышляли над увиденным и приходили к каким-то выводам.
Винлеро внимательно следил за реакцией Таи на необычных слуг, подающих вареные яйца, хлеб и домашнюю колбасу, за ее улыбками его сыну, всё время ожидая проявлений страха, паники и неприятия. Постепенно лицо его смягчалось, напряженно расправленные плечи опускались, морщинки разглаживались: герцогу начинала нравиться будущая невестка, он, как и сын, приходил к выводу, что за последнее время принцесса кардинально переменилась и переменилась к лучшему. Да, её пробелы в базовых знаниях ужасали, но радовала готовность их заполнить и добросовестно учиться."
"Кайл искоса посматривал на отца и видел, что тот тоже, вслед за ним, переоценивает душевные качества принцессы. На сердце самого Кайла, наверное впервые в жизни, было легко и спокойно: он перестал подозревать, что его невеста будет рыдать и биться в истерике у алтаря, к которому ее приволокут силой, перестал безнадежно желать того, что когда-нибудь ему встретится женщина, согласная по доброй воле связать с ним свою жизнь и поддерживать тепло в его очаге, всегда ожидая его возвращения. Как ни поразительно, теперь такая женщина у него была, вернее — она будет у него в будущем, когда Тая вырастет.
