3
0
— Тебе тогда уж далеко за тридцать перевалит! Точно не захочешь заново за парту садиться, — покачала головой мать.
— Ой, мама, ну какие в ординатуре парты, я тебя умоляю!
— Если согласишься, то еще много лет будешь с Дмитрием Ивановичем работать.
— Сосредоточься на плюсах такой работы. Например на том, что пациенты никогда не звонят по ночам. А на работе они не донимают своими болячками, как всегда поступают живые назойливые пациенты, своими вечными жалобами мешающие врачам работать с документацией. Учитывая объем этой самой документации — жирный плюс в пользу профессии патологоанатома.
— Твоя жизнь, тебе и решать, — ответила мать. — На вкус и цвет товарищей нет, для кого-то и морг — прелестное местечко.
— О, черный юмор заразителен. Мамуля, не переживай, не место красит человека, а человек место. Я еще подумаю, а то мне как-то не нравится ситуация с премиями…
Прошли три недели. Герман Аронович Красман не солгал о намерении зарыть в землю топор войны: все последние дни он был с Таей вежлив и предупредителен, неизменно улыбался при случайных встречах и даже изволил изгибать губы в подобии улыбки при всплесках ее профессионального черного юмора. Тая раздумывала, с чего бы такие метаморфозы, и приходила к логичному выводу, что потребность больницы в услугах патологоанатомов перевешивает сугубо личное желание зама главврача терроризировать одного из таковых. Как бы то ни было, с Красманом у нее потихоньку наладились вполне сносные взаимоотношения, она даже вполне искренне отвечала на его улыбки и перестала огрызаться на его витиеватые комплименты.
День юбилея Дмитрия Ивановича начался у Таи с раннего подъема утром и долгой беготни: забрать из цветочного магазина роскошный букет, созвониться по поводу доставки торта и пирогов, накрыть стол в большом кабинете, обычно выделяемом главврачом для таких случаев, не забыть про оформление подарка и извещение всех коллег, что общий сбор по праздничному поводу в шесть вечера.
— Широкову надо было как всем поступить: в субботу в кафе коллег пригласить, а не в больнице поздравления принимать, — недовольно высказывались некоторые врачи.
— Он и в больнице никаких торжественных речей слушать не хотел, еле уговорила его не отрываться от коллектива и прийти сегодня, принять наши наилучшие пожелания, — объясняла Тая, хоть нелюдимый характер главного патологоанатома больницы был известен всем не хуже, чем ей.
Широков никогда не был женат, близких родственников у него не имелось, да и дальних, с которыми бы он поддерживал отношения — тоже.
