3
0Романтическая поэзия и растущие подозрения
Молодой некромант был одет полуофициально: на нем была приличная черная кожаная жилетка без рукавов, но под ней не слитный комбинезон с множеством шнуровок, в каких сейчас щеголяли придворные, а белоснежная рубашка, заправленная в кожаные брюки и подпоясанная широченным поясом. На поясе висели всевозможных форм флакончики и мешочки, и как обычно — несколько единиц холодного оружия за спиной. Словом, некромант явился во дворец «практически безоружным», как он выразился при их первой встрече. Крепкая нижняя челюсть мужчины не имела и намека на легкую щетину, обычно проступавшую на ней под вечер, а черные волосы на голове были короче, чем вчера: жених Таи не только побрился, но и подстригся перед визитом к невесте.
При виде Кайла сердце бешено застучало в груди Таи, лицо неудержимо расплылось в счастливой улыбке, ноги сами собой понесли ее вперед. Тая не сразу заметила, что Кайл стоит не один, а беседует с Яроем Теграном. Вот молодой некромант расстегнул и завернул до плеча широкий рукав рубашки, демонстрируя целителю тонкий малозаметный шов, оставшийся после трудов Таи. Тегран склонился над рукой, одобрительно поцокал, пощупал руку, что-то уточнил и покивал головой.
«Пора делать ноги?» — задумалась Тая, притормаживая, но ее уже заметили: Кайл улыбнулся и пошел ей навстречу, опуская рукав и на ходу застегивая манжет.
— Ты была права — я скучал без твоего общества, — весело признался Кайл, церемонно целуя ее руку. — Даже в лаборатории мне не хватало твоих дельных замечаний, вечно горящих любопытством глаз, потока странных непонятных слов и философских рассказов о разных уровнях понятия «кранты». Да, и боязливости в зомби не хватало, я уже как-то привык, что они пугливо по углам от моей невесты прячутся.
Таю захлестнула волна счастья: он соскучился! Он к ней пришел! Боязнь разоблачения сразу отступила на десятый план, оставшиеся у качелей девушки были позабыты.
Черные глаза Кайла задорно блестели, смотрел он с теплым дружеским расположением. Ощущая, что ее улыбка становится всё шире и глупее, Тая тем не менее никак не могла ее сдержать. Прожив четверть века, Тая худо-бедно научилась разбираться в собственных чувствах и желаниях и в этот момент отчетливо осознала, что ее чувству к Кайлу поверхностным и скоропреходящим быть не суждено.
«Стоит признать, что я по уши влюбилась, причем отнюдь не робкой первой девичьей любовью, а страстным глубоким чувством взрослой женщины, когда хочется всего и сразу и до звездочек в глазах. Когда не страшит мысль о совместном доме, сирени под окном и детях, если это — дом Кайла, дети Кайла и сирень, посаженная вместе», — верно оценила бурлящие в ней эмоции Тая.
