6
0Мы по дороге к станции его связать планировали и к вам доставить. Вместе с собственноручным признанием.
Сергеев помолчал, пристально глядя Воронову в глаза.
– Теперь ты объясни. Ты запись разговора начальству предъявил?
– Конечно, иначе как бы мы во всём разобрались?
– Значит, что мы там, было известно?
– Не вы, – весело произнёс лейтенант. – Сначала только ты и Белявский. Потом тот, другой вломился и Белявского застрелил. Хотел тебя застрелить, мне пришлось применить оружие. Пока я с ним разбирался, ты убежал.
– Так известно же, – пожал плечами Андрей, – кто я, где живу. Почему меня всё ещё не арестовали?
– А за что? – широкая улыбка не сходила с лица Воронова. – Ты не шпион, никого не убивал, денег у Белявского не требовал. Вообще ничего противозаконного не делал. Вот здесь распишись и забудь.
Он вытащил из внутреннего кармана сложенный пополам лист. Развернул.
– Обязательство о неразглашении, – прочитал вслух Сергеев.
– Так вот ты зачем здесь? – возмутился Неодинокий. – Я-то думал, ты… а ты… пирожки наши ешь и коньяк пьёшь!
– Ну, положим, коньяк я свой принёс, – спокойно возразил Воронов. – И согласись, это лучше, – он кивнул на Сергеева, – чем таскать его на допросы.
– Коля, это правда лучше, – поддержала Оксана.
– Ладно, проехали, – проворчал Николай, разливая остатки «Бряга» по рюмкам. – Давайте за успешное завершение нашего безнадёжного дела.
Три рюмки и стакан с чаем дружно сдвинулись, издав тихий, мелодичный звон.
16.04.1979 года, понедельник, утро.
Из заявления в партбюро станции скорой медицинской помощи от анонима, подписавшегося Гражданин СССР.
«Повторно довожу до вашего сведения, что исполняющий обязанности заведующего неврологическим отделением Сергеев Андрей Леонидович систематически позорит звание советского врача и комсомольца. 14 апреля сего года Сергеев устроил очередную разнузданную пьянку в незаконно, при наличии отдельной трёхкомнатной квартиры у родителей, занимаемой им комнате в малосемейном общежитии. Кроме обычных собутыльников: врача скорой помощи Николая Неодинокого и несовершеннолетней студентки медицинского института Оксаны Шуровой, на пьянке присутствовала крайне подозрительная личность мужского пола, непонятным образом пробравшаяся мимо вахтёра без соответствующей записи в журнале посетителей…»
Эпилог
Смена выдалась непростой. Всего они выезжали девять раз: четыре тяжёлых инсульта, две автомобильные аварии, один «парашютист» – нетрезвый мужчина полез с балкона на балкон на пятом этаже, два гипертонических криза… «Помощницей» у Сергеева была Оксана, поэтому, вернувшись на подстанцию около двенадцати ночи, спать не пошли. Пили на кухне чай, болтали о всяких пустяках.
