Язва

Уверенный тон доктора смутил начальника КП, но сдаваться прапорщик не собирался. Отступив на шаг и держа Сергеева в поле зрения, он протянул руку к телефону.

«Сейчас Синёву будет звонить, зараза, – с тревогой подумал Андрей. – Хорошо, если майор на месте. Мужик толковый, сообразит, что к чему, прикроет. А вот если его в расположении госпиталя нет, или того хуже, в служебной командировке, – будут проблемы».

Но позвонить прапор не успел. Телефон разразился пронзительной трелью.

– Первый контрольный пост, прапорщик Гилёв!"

"Андрей не слышал, что говорил собеседник Гилёва, но по стойке «смирно» и выкатившимся глазам понял, что на другом конце начальство, и начальство это чем-то серьёзно обеспокоено.

– Так точно, товарищ подполковник!

Прапорщик что-то записал на листе бумаги, аккуратно положил трубку и повернулся к сержанту.

– На гражданской зелёной «Волге», номер, – Гилёв пододвинул сержанту лист бумаги, – везут тяжёлого больного, офицера из семнадцатого. Предупреди инфекцию и…

Сергеев не дослушал, быстро прошмыгнул в освободившийся проход и выскочил на улицу. В сквере, за пределами госпиталя, он опустился на скамейку обдумать дальнейшие действия.

«Итак, картина ясна. К старшему врачу Соколову можно не ходить. Лейтенант не на пустом месте бредил. Что же произошло? Выброс изменённого штамма „сибирской язвы“ из-за халатности какого-то Чернова? Или диверсия? Ладно, попробуем разобраться. Но сначала надо вакцину себе вколоть и бригаде отвезти».

2 апреля 1979 года, 13:00. ИЛ-18 Министерства обороны СССР.

Самолёт заложил крутой вираж и начал снижение. Сквозь редкие облака за иллюминатором открылась панорама большого промышленного города с множеством дымящих труб. Академик Бурасенко убрал в дипломат бумаги и устало откинулся на спинку кресла. Не было смысла снова возвращаться к поиску ответов о причине случившегося. Слишком мало информации, а то, что известно, надо проверять и перепроверять. Очевидно одно, и это подтверждается последними данными: в городе эпидемия особо опасной инфекции. Судя по скорости развития заболевания, количеству и контингенту пострадавших, с высокой вероятностью можно предположить штамм «Б 540». Академик горько усмехнулся. Полевые испытания, о которых мечтали некоторые горячие головы в его ведомстве, происходят наяву. Ни «Б 540», ни другие подобные препараты никогда не предполагалось испытывать на людях в мирное время. Уж он-то это знал лучше других. Биологическое оружие непредсказуемо, над ним легко потерять контроль. Оно прекрасно работает в качестве аргумента сдерживания, но не более. После атомных испытаний в Аламогордо в сорок пятом президент Трумэн заявил: «Наконец-то у меня есть дубина против этих русских парней».