Язва

Независимо от масштабов эпидемии истинная картина происходящего будет скрыта за семью печатями. Не принято у нас сообщать людям правду, если она расходится с линией партии.

«А город подумал – ученья идут», Є пришли в голову слова популярной песни на стихи Рождественского. Жители восточного Берлина тоже не скоро узнали про аварию советского бомбардировщика, только благодаря героям-лётчикам не рухнувшего на жилые кварталы.

Андрей вспомнил другую трагедию, когда рядом с городским аэропортом в четыре утра на взлёте упал пассажирский ТУ-134. Сначала загорелся, а потом рванули баки, полные топлива. Взрывной волной вынесло стекла в многоэтажках. Андрей, к тому времени отработавший на скорой почти год, как раз дежурил. Было предутреннее затишье, и почти все бригады отдыхали. Когда сначала громко хлопнуло, а через несколько секунд двухэтажное здание подстанции ощутимо тряхнуло, Серёга Тюленин, врач-реаниматолог, сел на кушетке и громко объявил:

– Подъём, бродяги! Наш черёд пришёл!

К месту взрыва согнали почти весь оперативный состав скорой, пожарной службы и милиции, и всё равно машин и людей не хватало. В самолёте, конечно, живых не осталось, но приземлился лайнер прямо на посёлок авиаторов. Да ещё поджёг расположенный поблизости склад горюче-смазочных материалов. В небо поднялся столб чёрного дыма. Точное число пострадавших так и осталось неизвестным. Травмы в основном были связаны с разрушением жилых домов. Люди-то до аварии спокойно спали. Несколько человек обгорели на складе горючего.

Возвращаясь утром на подстанцию, Андрей с удивлением смотрел на просыпающийся город. Как и сегодня, граждане шли на работу и ничего не знали. Обсуждали, конечно, ночное громыхание, но основной причиной называли учения на военном полигоне. Официальных комментариев впоследствии не было, кроме заметки в четыре строчки в «Вечёрке»: вынужденная посадка, несколько человек пострадало.

На той аварии Андрей познакомился с Ильиной, главным врачом центральной районной больницы. Она руководила бригадой травматологов, и, надо сказать, очень толково руководила.

«Больница», – прохрипел остановку трамвайный динамик.

Андрей быстро поднялся и протиснулся к выходу.

В районной внешне ничего не изменилось. Скорая у приемного покоя, пожилая сонная тётка в гардеробе, от руки написанное объявление – время посещения больных, строгий вахтёр, выговаривающий испуганной девушке за отсутствие сменной обуви. Всё как обычно.

Ильина была на месте, в приёмной тишина. Обычно здесь толпился народ, у всех самые срочные вопросы. «Определённо везёт», – подумал Сергеев, проходя в знакомый кабинет с бюстом Ленина и портретом Генерального.