12
0
— Кажется, у нас с тобой очень разные представления о сне!
Он усмехнулся все так же сладко и томно, и будь я в плену его необыкновенных глаз, то, гореть мне в Аду, сдалась бы на его милость! Но видимо бог уберег от этих глаз, потому то я пыталась вылезти из-под его руки, начиная потеть от этого нелегкого дела, в конце-концов снова зашипев и кусая его за руку:
— На тебе! Хоть бы ребенка постеснялся! На тебе же лежит!
— И ты на меня ложись.
— БОЛЬНОЙ ЧТО ЛИ?!
Когда малыш зевнул, мы застыли оба в тех позах, в которых были, как в той детской игре, где море волновалось-волновалось, а потом все морские фигуры должны были застыть!
И море у нас было маленькое, но такоооосое волнительное, что я даже дышать перестала, чтобы только не потревожить малыша в надежде на то, что может он снова уснет.
Одно хорошо — и Янтарь застыл, потеряв на секунду свою бдительность и принявшись поглаживать своей большой рукой крохотного малыша на своей груди, когда я выскользнула из-под его руки, тут же плюхнувшись ничком на пол с характерным звуком летящего блина на скорости света, который пролетел мимо сковороды — ШЛЮП!
— Ты там, в порядке? — глухо, но весело усмехнулся Янтарь с кровати, все еще не шевелясь, пока я собиралась ползти до выхода. чтобы хотя бы на пару минут выпорхнуть на морозный воздух и привести свои расшатавшиеся нервы в порядок.
— Вот сейчас принесу сковородку, и сам узнаешь!
— Лучше бутылочку принеси, мелкий скоро проголодается, а если успеет выпить молоко во время сна, то есть шанс, что еще немного поспит…а мы погреемся.
— ….погрею! Еще как погрею, дай только сковородочку возьму! — шипела я, как можно тише выходя из комнаты и почему-то не сразу думая о том, что оставляю самую большую драгоценность в руках этого варвара.
Страха не было.
Может зря?"
"Но почему-то видя то, как сладко и мирно мой малыш спит на его огромной жаркой груди, в моей голове не было даже мысли о том, что он может сделать что-то плохое, пока меня нет в комнате.
Кажется, его тепло начинало плавить и мои мозги тоже, что было вовсе не хорошо, поэтому прежде чем кинуться на полуразрушенную кухню, где под самой крышей теперь была дыра, откуда летели кусающие и жалящие снежинки вместе с завыванием ледяного ветра, ссыпаясь в аккуратную кучку под покореженной стеной, где шаткие бревна торчали почти крест накрест стараниями Янтаря, для начала мне нужно было прийти в себя.
Охладить свой пыл и остудить тело от ароматного жара. который обволакивал меня, даже если я была не рядом с Янтарем.
Я вдыхала и выдыхала холодный воздух, чувствуя, как дрожь пронеслась по телу, оттого что стало холодно.
В этом полуразрушенном доме только спальня была полностью безопасным и теплым помещением. Только там было уютно и хорошо.
Только туда хотелось вернуться.
