9
0
Боже мой!
У Мии были сломаны ребра!
Малыш просто пошевелился и сломал ей ребра!
Гром был прав в том, что ни одна человеческая больница и даже самые опытные врачи не смогут спасти нашу отважную хрупкую девочку, потому что не смогут даже понять, что с ней происходит.
Ребенок был больше Берсерком, чем человеком, и его сила была огромной, даже не смотря на то, что он еще не родился.
Жуткое и чудовищное сравнение, от которого я не могла отделаться, даже когда поднялась на дрожащие ноги, кинувшись снова вниз и пытаясь отыскать кухню, чтобы как можно быстрее принести все то, что сказал Карат, но в моей голове засел момент из фильма ужасов «Чужой»!
Тот самый, когда эти создания вырывались из тела, разрывая человека на части изнутри…
Наш карапуз не был монстром!
Скоро он родиться и станет самым прекрасным и долгожданным чудом нашей большой семьи… только бы это всё закончилось как можно быстрее, и Мия осталась жива!
Слыша крики и вой Севера на улице, ощущая кровь и боль Мии со второго этажа, словно в бреду я старалась действовать как можно быстрее и собраннее, отыскав кухню и даже электрический чайник с водой, щелкнув по кнопке, чтобы вода закипела, и принявшись выворачивать наизнанку все ящики, которые только находила, в поисках ножа.
То, что собирался сделать Карат, было очевидным, и едва ли у нас были другие возможности, чтобы спасти жизнь хрупкой девушки до того, как малыш просто неудачно потянется!"
"Надеюсь, прошло не слишком много времени и я торопилась, как могла. когда бежала по добротным деревянным лестницам на второй этаж, стараясь не смотреть на то, что происходит на улице, где пытались скрутить обезумевшего Севера, а сосредоточиться на том, чтобы помогать Карату, что бы он не говорил, без труда отыскав одну из больших просторных комнат с широкой кроватью, чтобы на ней мог легко уместиться даже чистокровный Берсерк, по тяжелому хриплому дыханию Мии, которой не становилось легче.
Распластавишь на кровати, и сжимая в кулачках клочки своей одежды, она была в агонии, стараясь не кричать и не пугать малыша и Севера, держась изо всех сил не то в беспамятстве, не то в обмороке белее снега, и кусая губы в кровь, но не в силах открыть своих ясных глаз.
Я чувствовала, как ей больно делать даже простой вдох, молясь о том, чтобы не были повреждены легкие, и кидаясь к Карату. который успел развести огонь в камине, согревая большую мрачную комнату, в которую едва попадал солнечный свет, чтобы протянуть ему чайник.
И нож.
