Я заберу тебя себе (+ Бонус 18+)

- Я твой должник, Степанов, - говорю вслух, словно хорошо знакомый слышит меня.

Из машины выходит только Бронислав, жестами показывает обозначения для пилота. Мы сидим пока вертушка не приземляется прямо на широкой - четырехполосной дороге и не прекращает вращать лопастями.

- Идём, - говорю Анюте."

"Моя девочка переводит взгляд с приземлившегося вертолёта на меня, кивает головой и берётся за ручку двери. Открывает её. Бронислав услышав звук открывания двери со стороны Ани, спешит помочь выбраться на улицу моей девочке. Сам же накрываю уголком одеяла головку мальца, выбираюсь вслед за Анной. На улице ледник, поднявшийся порывистый ветер на открытом участке дороги приподнимает снежинки, которые остервенело забираются куда только можно. Прижимаю к своей груди Никиту, широким шагом спешу к вертолёту. Впереди Бронислав приобняв Анюту за плечи, помогает ей подняться по лестнице, которую опустили парни из вертолёта.

Мне на встречу спешит один из прилетевших, обмениваемся рукопожатием, после чего он забирает малыша из моих рук и спешит обратно на борт. Как только забираемся внутрь вертолёта, запускаются лопасти.

- Иди сюда, - зову Анюту, присаживаясь рядом, обнимаю, прижимаю к своему боку, наши взгляды устремлены в сторону, где бригада МЧС проводят стремительный осмотр Никиты.

- Как давно ребёнок не приходит в себя? – оборачивается к нам тот, что забрал у меня малыша.

- Не могу сказать, с нами он примерно час, и всё время спит, - отвечаю на вопрос.

Покачав головой, мужчина отворачивается, вновь нависая над Никитой, нам же остаётся только ждать и надеется, что с малышом всё будет хорошо. Десять минут хоровода вокруг Никиты и по салону вертолёта разносится детский плач.

Подрываюсь с места, Анюта следом за мной, но нас тормозят жестом руки. Приходится присесть обратно, и наблюдать за тем, как ребёнок, который возможно приходится мне сыном, рвёт своё горлышко, громко плача.

Моя девочка не выдерживает, зажимает уши руками, сгибается, прячет лицо в коленях. Подхватываю её, пересаживаю к себе на колени, прижимаю её голову к своей груди.

- Не надо, милая, не надо, - шепчу я ей на ушко, гладя по голове, - не плачь, всё будет хорошо, - говорю не только ей, но и самому себе.

Сдерживаю себя, чтобы не встать и не забрать Никиту из рук бригады МЧС, невозможно слышать раздирающий душу плачь, но вмешиваться нельзя, ему нужна помощь специалистов.

Аня, что-то бормочет, всхлипывая. Она плачет вместе с Никитой, словно он её сын, а не той твари, что бросила этого ангела.

Бронислав, сидящий в дальнем углу, и тихо наблюдавший за всеми сразу, поднимается на ноги, делает несколько широких шагов, протягивает мне свой телефон.