9
0— Но у меня нет времени на отдых, — быстрым шагом вернулся к столу. — Иди спать, Ксения. Ты правда больше ничем не сможешь помочь.
Как бы Ксюше не хотелось встать в позу, и не сказать, что она никуда не уйдет, но Балаам был прав."
"— Хорошо, — согласилась шумно выдохнув.
В теле девушки действительно чувствовалась усталость, но вряд ли ей бы удалось уснуть. Все мышцы сковало невыносимое напряжение. Зверь внутри просил человека дать ему волю. Но волчица постаралась заменить прогулку теплой расслабляющей ванной.
Откинувшись на высокий бортик, Ксюша прислушивалась к тихому разговору в библиотеке. Балаам вызывал слуг, говорил, что-то все на том же непонятном грубом языке и вновь оставался один. В моменты абсолютной тишины девушка распахивала глаза и выпрямляла спину, но слуха достигал очередной хлопок книги или утробное рычания, и она возвращала прежнюю позу. И так происходило бесчестное количество раз. Не выдержав, Ксюша наспех обтерлась полотенцем, накинула халатик и вышла из спальни.
— Тебе нужен отдых, — произнесла громко, упирая кулачки в бока. — Нужен полноценный сон, — остановилась в двух шагах от Балаама, обвела взглядом десятки раскрытых книг, сдвинула листы с записями и присела на край стола. — Ты больше не всемогущий… — осеклась. — Прости, я…
— Ты все правильно сказала.
Девушка сморщила носик.
— Пойми, — она склонилась. Провела теплой ладонью по уставшему мужскому лицу, пригладила взъерошенные темные волосы — я… я не знаю, как сказать. Сказать, чтобы тебя не обидеть.
Принц Преисподней изогнул губы в болезненной ухмылке и прохрипел:
— Меня еще никогда не боялись обидеть, — отвернулся.
— Не делай так. Не нужно отворачиваться, — Ксюша гневно воскликнула, заставляя принца посмотреть ей в глаза. — Я… — она не нашла слов, склонилась и поцеловала твердые, упрямо сжатые губы.
— А еще меньше мне нужны поцелуи из жалости, — отстранился демон.
— Как скажешь!
Глава 19 А если нас увидят?
— Как скажешь!
Ксюша спрыгнула со стола и шлепая крохотными босыми ступнями по каменному полу направилась к двери. Девичьи руки нервно дернули концы пояса, туже затягивая халат, дернули до треска ниток, что держали швы.
— Да, мне жаль тебя, — она фыркнула, придерживая распахнутую дверь. — Ты не умеешь отличать жалость от заботы, о великий, могущественный и ужасный принц Балаам, — высказалась прямо ему в лицо.
Принц наслаждался. В гневе юная волчица была еще прекрасней. Легкий румянец на щеках, чуть приоткрытые пухлые губы, обещающие не только резкие слова, но и ласковые поцелуи, а в красивых широко распахнутых глазах вспыхивал опасный огонек.
— Ты первая, кто говорит со мной так искренне. Без страха и раздумий, — Балаам поднялся, сдвигая фолианты вглубь стола.
