Я тебя забираю

Я не могу на это смотреть.

— Так не смотри, — огрызнулся принц, но не шелохнулся, не оттолкнул. — Твоя семья искала способ избавиться от меня. И у них почти получилось.

А Ксюша слушала, прижимаясь щекой к мужской шее, вкладывая всю силу в объятия.

— Они пытаются меня защитить. Ты бы тоже защищал свою дочь, я уверена, — и волчица не врала, она действительно так думала. Что-то подсказывало ей, что принц Преисподней никогда не оставит тех, кого считает своими.

— Возможно, — демон раздраженно мотнул головой.

Ксюша осмелилась поднять взгляд и незаметно, чтобы не оскорбить, осмотреть крылья. Бросала короткие взгляды, часто-часто моргая:

— Что они сделали с тобой? — спросила, сглатывая обиду и слезы.

— Лишили сил, Ксения, — Балаам смотрел поверх девичьей макушки, не отвечая на взгляд.

— Но разве так можно? Ты же принц Преисподней, — прошептала.

— Можно, если найти ведьму древнего рода. Настолько древнего, что у дочерей этого рода хватило ума выжить и сохранить знания, с которыми не стоит шутить, — демон зло улыбнулся, перенял инициативу — сам обнял девушку. — И твоя прабабка добавила что-то еще в чашу со сбором для обряда, я не успел заметить, даже запах не уловил — меня выбросило прямо на тебя, — он убрал изломанные крылья. — Не удивлюсь, если она хотела отправить меня в Чистилище.

Ксюша вскинула голову:

— В Чистилище? — спросила растерянно.

— Угу, пришлось бы прогуляться. Но прогулка могла затянуться на несколько Земных десятилетий. И я бы вернулся, — произнес с угрозой. — Рано или поздно, но вернулся.

Ксюша плотнее прижалась к обнаженной груди, съедаемая противоречивыми чувствами. Ей было невыносимо жаль Балаама — принца Преисподней, демона сильного и гордого. Его изуродованные крылья словно отражали то, что сейчас творилось в его душе. И ей были понятна чувства и действия родных, хоть они и вызывали гнев.

— И что мы будем делать? Чем я могу помочь?

Когда первые эмоции начали чуть утихать, девушка ощутила неловкость положения, в котором сейчас находилась. Она ведь обнимала обнаженного мужчину. Абсолютно голого — к бледным щекам не просто вернулся румянец, а вспыхнул на них ярко-ярко.

— Оденься, я пока уберу, — отпрянула и склонилась, собирая с пола перья.

— Не нужно, я сам, — фыркнул принц.

— Мне несложно. Я не хочу, чтобы ты их трогал, это приносит адскую боль даже мне — прошептала волчица и рассмеялась. — Адскую, — хмыкнула, поднимаясь и складывая перья в мусорную корзину под письменным столом.

Кожей Ксюша ощущала взгляд демона, первое время он молчаливо наблюдал за ней:

— Об этом никто не должен знать за пределами особняка.

— Я понимаю.

— Нет, — принц резко развернулся и прошел к платяному шкафу, — вряд ли понимаешь, насколько опасно твое нахождение здесь.